Предпосылки и исторический контекст
В 429 году вандалы и аланы под предводительством короля Гейзериха переправились из Испании в римскую Северную Африку, а в 439 году внезапно захватили Карфаген, лишив Западную Римскую империю важнейшей житницы и крупнейших налоговых поступлений. В 442 году император Валентиниан III был вынужден заключить с Гейзерихом мирный договор, признавший владения вандалов в Проконсульской Африке, Бизацене, Восточной Нумидии и Западной Триполитании. Прочность соглашения скреплялась династической помолвкой Гунериха — сына и наследника Гейзериха — с малолетней дочерью императора Евдокией. На протяжении тринадцати лет мир формально соблюдался, однако политический кризис в Италии в 454–455 годах разрушил хрупкое равновесие.
В сентябре 454 года Валентиниан III, подстрекаемый знатным сенатором Петронием Максимом (стремившимся, по версии византийской традиции, отомстить за обесчещенную императором супругу) и евнухом Ираклием, лично зарубил во дворце полководца Флавия Аэция — единственного военачальника, способного удерживать армию и федератов. Утратив опору, 16 марта 455 года сам Валентиниан III был убит в Риме бывшими телохранителями Аэция во главе с готом Оптилой. На следующий день, 17 марта, Петроний Максим путём подкупа добился провозглашения себя императором. Чтобы узаконить узурпацию, он принудил вдову Валентиниана Лицинию Евдоксию к немедленному браку, а одну из императорских дочерей, Евдокию, решил выдать за своего сына Палладия. Тем самым условия договора 442 года были расторгнуты: Гейзерих получил безупречный юридический повод (casus belli) для похода на Италию, а согласно Приску и Прокопию Кесарийскому, сама Евдоксия тайно призвала карфагенского короля отомстить за мужа и освободить её от узурпатора, понимая, что восточный император Маркиан не вмешается.
Ход событий и ключевые механизмы
Крах власти в Риме и высадка в Остии
К середине V века Рим, хотя Валентиниан III и вернул туда двор в 450 году, давно перестал быть главной военной опорой Запада, а его население сократилось с 700 тысяч — 1 миллиона в конце IV века примерно до 300–500 тысяч жителей. Лишённый сильного главнокомандующего после гибели Аэция и окружённый мятежными легионерами и ненадёжными союзниками-варварами (о чём свидетельствовал современник Сидоний Аполлинарий), Петроний Максим не сумел организовать ни береговой обороны, ни обороны городских стен. Когда в конце мая 455 года в Рим пришло известие о приближении вандало-маврского флота Гейзериха, высадившегося в Остии в устье Тибра и перерезавшего ведущие к городу акведуки, столицу охватила паника.
- Гибель Петрония Максима (31 мая или 1 июня 455 г.): разрешив горожанам спасаться бегством, император сам попытался покинуть город, но на 77-й день своего правления был растерзан толпой и собственными рабами (Иордан называет имя римского солдата Урса); его изуродованное тело сбросили в Тибр.
- Миссия папы Льва I: на третий день после гибели Максима (2 июня) вандалы вступили в беззащитный Рим. У городских ворот Гейзериха встретил папа римский Лев I (три года назад уже ведший переговоры с Аттилой). Понтифику удалось склонить арианского монарха к важному компромиссу: вандалы обещали воздержаться от поджогов, пыток и массовых убийств несопротивлявшихся жителей.
- Четырнадцать дней методичного грабежа (2–16 июня): в отличие от трёхдневного готского разграбления 410 года при Аларихе, захват 455 года носил планомерный и системный характер организованной конфискации богатств.
Экспроприация ценностей и угон пленников
Сдержав слово относительно массовой резни и пожаров, Гейзерих беспрепятственно вывез из Рима колоссальную добычу. По свидетельству Прокопия Кесарийского, вандалы очистили императорский дворец на Палатине, забрав золото, драгоценности, утварь и даже медь. В числе трофеев оказались священные иудейские сокровища Иерусалимского храма, вывезенные в Рим императором Титом в I веке, а также половина покрытых толстым слоем золота бронзовых плит кровли храма Юпитера Капитолийского. В отличие от Алариха, вандалы-ариане не предоставляли иммунитета никейским базиликам и вывозили богослужебные сосуды. На корабли были погружены произведения искусства, статуи (одно судно с ними, по преданию, затонуло) и тысячи знатных римских пленников, среди которых находились императрица Лициния Евдоксия и её дочери Евдокия и Плацидия. На обратном пути войско Гейзериха опустошило Кампанию и безуспешно штурмовало хорошо укреплённый Неаполь, после чего флот благополучно вернулся в гавань Карфагена.
Источниковедческая база и свидетельства
Наиболее ранним и достоверным источником служит «Хроника» Проспера Аквитанского — очевидца событий в Риме, зафиксировавшего гибель Максима на 77-й день правления, заступничество Льва I и четырнадцатидневный срок грабежа при отсутствии огня и резни. Испанский епископ Идаций подтверждает сам факт набега и политическую дезорганизацию, но называет слухи о призвании вандалов Евдоксией ненадёжными (mala fama). Письма галло-римского аристократа Сидония Аполлинария раскрывают бессилие двора Максима накануне катастрофы. В VI веке хронологию уточнил африканский хронист Виктор Туннунский (вступление вандалов на третий день после убийства Максима), а епископ Виктор из Виты в «Истории гонений в Африканской провинции» подробно описал судьбу угнанных в Карфаген римлян, которых Гейзерих разделил между вандалами и маврами, и подвижничество карфагенского епископа Деограция, распродавшего церковную утварь для выкупа и размещения пленников. Наконец, византийский историк Прокопий Кесарийский («Война с вандалами») и автор VII века Иоанн Антиохийский (сохранивший фрагменты утраченного труда современника событий Приска Панийского) дали развёрнутую картину придворной интриги, убийства Аэция и описи вывезенной добычи.
Исторические итоги и долгосрочное значение
После отплытия вандалов Рим более месяца находился в состоянии безвластия, пока в июле 455 года (9–10 июля в Арелате) галло-римский аристократ и бывший соратник Аэция Марк Мецилий Флавий Эпархий Авит не был провозглашён императором при военной поддержке вестготского короля Теодориха II. Однако опора Авита на германских федератов вызвала неприятие италийского сената и привела к гражданской войне 456 года, в которой полководцы Рицимер и Майориан свергли Авита. В Карфагене дочь Валентиниана III Евдокия была выдана замуж за Гунериха, закрепив родство вандальской династии Гасдингов с домом Феодосия, тогда как Лициния Евдоксия и Плацидия спустя несколько лет были отпущены в Константинополь. Стратегически поход 455 года утвердил безраздельное господство вандальского флота в Западном Средиземноморье, позволив Гейзериху захватить Сицилию, Сардинию, Корсику и Балеары и продержаться вплоть до византийской экспедиции Велизария в 533 году. В европейской культурной памяти разорение 455 года, усугублённое конфессиональной полемикой католических авторов против вандалов-ариан, породило в эпоху Великой французской революции понятие «вандализм» (введённое аббатом Грегуаром для осуждения бессмысленного уничтожения памятников искусства).
Дискуссии и оценки в историографии
В историографии ключевыми остаются споры о степени реального разрушения Рима, достоверности «призвания» вандалов и исторической справедливости термина «вандализм». Рассказ о тайном послании Лицинии Евдоксии ряд исследователей (начиная с критического сопоставления Идация и Прокопия) рассматривает как расхожий позднеантичный литературный топос, сходный с легендами о призвании варваров Стилихоном (406), Бонифацием (429) и Гонорией (451); впрочем, современные историки отмечают, что даже без письма Евдоксии срыв помолвки с Гунерихом давал Гейзериху достаточный династический повод для интервенции. По оценке масштабов урона позиции расходятся: С. Мюльбергер показал, что изображение мягкости Гейзериха у Проспера отражало агиографическую задачу возвысить авторитет папы Льва I, тогда как Дж. Х. Хаарен и Б. Уорд-Перкинс подчёркивали тяжёлый материальный и демографический удар по городским структурам Рима. Вместе с тем новейшие работы (М. Зальцман, Дж. Конант, А. Ли, Дж. Морали) указывают на парадоксальную жизнестойкость римской сенатской элиты после 455 года и доказывают, что действия Гейзериха представляли собой расчётливую, почти фискальную экспроприацию имперских и храмовых ресурсов без хаотического разрушения городской среды, вопреки возникшему в XVIII веке стереотипу о слепом «вандализме».
