Предпосылки и исторический контекст
Отношения Великобритании с европейскими интеграционными структурами носили двойственный характер с момента окончания Второй мировой войны. Присоединившись к Европейскому экономическому сообществу (ЕЭС) в 1973 году, Соединённое Королевство уже в июне 1975 года провело первый общенациональный референдум о сохранении членства в «Общем рынке»: тогда при явке 64,5% за продолжение участия в Сообществе высказались 67,2% избирателей. Однако в последующие четыре десятилетия европейский проект претерпел качественную трансформацию от зоны свободной торговли к наднациональному политико-экономическому союзу (Маастрихтский договор 1992/1993 гг., Амстердамский, Ниццкий и Лиссабонский договоры 2007/2009 гг.), причём все эти соглашения ратифицировались британским парламентом без обращения к всенародному голосованию.
Несмотря на то что Лондон добился ряда институциональных изъятий (opt-outs) — неучастия в зоне евро, Шенгенской зоне и части положений пространства свободы, безопасности и правосудия, а также бюджетной скидки (UK rebate), — в британском обществе накапливался евроскептицизм. После расширения ЕС на восток в 2004 году Великобритания, в отличие от большинства старых членов союза, не ввела переходных ограничений на доступ мигрантов к рынку труда, что вызвало резкий приток рабочей силы из Центральной и Восточной Европы и усилило тревогу вокруг нагрузки на социальную инфраструктуру, жильё и систему здравоохранения (NHS). Дополнительным катализатором стал долговой кризис еврозоны после 2010 года, укрепивший аргументы правого крыла Консервативной партии о бюрократизации Брюсселя и потере национального суверенитета. На выборах в Европейский парламент в мае 2014 года Партия независимости Великобритании (UKIP) под руководством Найджела Фараджа заняла первое место — впервые за 108 лет общенациональное голосование выиграла сила, отличная от консерваторов и лейбористов.
Стремясь нейтрализовать угрозу справа и консолидировать собственную партию, премьер-министр Дэвид Кэмерон ещё в январе 2013 года в так называемой Блумбергской речи пообещал в случае победы тори на всеобщих выборах 2015 года пересмотреть условия членства страны в ЕС и вынести обновлённый статус на референдум до конца 2017 года. Неожиданная единоличная победа консерваторов в мае 2015 года сделала выполнение этого предвыборного обещания политически неизбежным.
Ход событий и ключевые механизмы
Законодательное оформление и переговоры с Европейским советом
Намерение провести плебисцит было закреплено в тронной речи королевы Елизаветы II 27 мая 2015 года, а уже 28 мая правительство внесло в Палату общин законопроект о референдуме (European Union Referendum Act 2015). 9 июня палата поддержала его во втором чтении 544 голосами против 53 (против выступила только Шотландская национальная партия). Закон, получивший королевскую санкцию 17 декабря 2015 года и распространявшийся на Гибралтар, носил юридически консультативный характер в силу британского принципа парламентского суверенитета, однако правительство публично обязалось исполнить волю избирателей. По рекомендации Избирательной комиссии в сентябре 2015 года прежняя формулировка вопроса («Yes/No») была заменена на более нейтральную: остаться ли Соединённому Королевству членом ЕС или покинуть его.
Параллельно Д. Кэмерон развернул кампанию по пересмотру условий членства, стартовавшую в мае 2015 года и оформленную в ноябрьском письме председателю Европейского совета Дональду Туску. Лондон выдвинул четыре блока требований, по итогам которых 19–20 февраля 2016 года на саммите Европейского совета было заключено компромиссное соглашение:
- Защита стран вне еврозоны: признание мультивалютного характера единого рынка и гарантии финансового неучастия Великобритании в спасении стран зоны евро, однако без предоставления Лондону права вето на решения еврозоны.
- Конкурентоспособность: обязательство институтов ЕС снизить регуляторную и административную нагрузку на бизнес.
- Суверенитет: официальное подтверждение того, что Великобритания не связана целью построения «всё более тесного союза», а также введение механизма «красной карточки» (право коалиции национальных парламентов, представляющих свыше 55% голосов, заблокировать или вернуть на доработку законопроект ЕС).
- Миграция и социальные выплаты: так называемый «аварийный тормоз» (emergency brake), позволявший ограничивать доступ новых трудовых мигрантов из ЕС к рабочим пособиям на срок до 4 лет (при разрешении Совета ЕС на период до 7 лет), а также индексация детских пособий, отправляемых за рубеж, по уровню жизни в стране проживания ребёнка.
Агитационная кампания и расстановка политических сил
20 февраля 2016 года Кэмерон объявил дату референдума — 23 июня 2016 года — и сделал беспрецедентное исключение из принципа коллективной ответственности кабинета министров, разрешив членам правительства агитировать за любой вариант. Из 30 членов кабинета 23 (а после отставки Иана Дункана Смита — 25) поддержали сохранение членства, тогда как часть видных консерваторов, включая Бориса Джонсона и Майкла Гоува, возглавила лагерь сторонников выхода. В апреле 2016 года Избирательная комиссия определила официальные зонтичные кампании — «Britain Stronger in Europe» (Remain) и «Vote Leave» (Leave), — предоставив каждой лимит расходов до 7 млн фунтов стерлингов, бюджетное финансирование в 600 тыс. фунтов и бесплатную почтовую рассылку. Внеочередную информационную роль сыграла и правительственная брошюра стоимостью 9,3 млн фунтов, разосланная во все домохозяйства в пользу сохранения членства, что вызвало резкую критику со стороны евроскептиков.
Противники выхода (консервативное руководство, лейбористы, либеральные демократы, ШНП, «Партия Уэльса», зелёные, большинство крупного бизнеса и международных институтов) апеллировали к рискам разрыва с главным торговым партнёром: на долю ЕС в 2014 году приходилось 45% британского экспорта, 53% импорта и 48% накопленных прямых иностранных инвестиций (636 млрд евро). Сторонники выхода («Vote Leave» и конкурирующая «Leave.EU» Н. Фараджа) строили кампанию вокруг возврата суверенитета, выхода из-под юрисдикции Суда ЕС, прекращения взносов в бюджет союза (в 2015 году — 10,9 млрд евро) и восстановления национального контроля над иммиграцией на фоне проживания в королевстве около 3 млн граждан других стран ЕС (при 1,3 млн британцев в странах союза). На завершающем этапе официальная кампания была приостановлена с 16 по 19 июня в связи с убийством депутата от Лейбористской партии Джо Кокс.
Голосование 23 июня и объявление результатов
В голосовании 23 июня 2016 года приняли участие граждане Великобритании, Ирландии и стран Содружества, проживающие в королевстве и Гибралтаре (включая членов Палаты лордов, но без жителей коронных владений — острова Мэн и Нормандских островов — и эмигрантов со стажем проживания за границей более 15 лет). Из-за сбоя портала регистрации срок подачи заявок был продлён на 48 часов после 7 июня. Утром 24 июня, около 4:30 по лондонскому времени, перевес сторонников выхода стал математически необратимым, а к 7:30 были подведены окончательные итоги: за выход из ЕС высказались 51,89% проголосовавших, против — 48,11%. Наибольшая поддержка выхода зафиксирована в английском Бостоне (75,6%), наивысшая поддержка сохранения членства — в Гибралтаре (95,9%).
Источниковедческая база и свидетельства
Реконструкция подготовки, процедуры и политической динамики плебисцита опирается на обширный массив официальных нормативно-правовых актов и институциональных отчётов. Первостепенным документом служит текст Акта о референдуме по Европейскому союзу 2015 года (European Union Referendum Act 2015), зафиксировавший полномочия избирателей, отсутствие юридически обязывающей оговорки и точную формулировку бюллетеня, предварительно протестированную в отчёте Избирательной комиссии Великобритании (EU Referendum Question Assessment Report). Столь же важны документы Европейского совета от 18–19 февраля 2016 года, закрепившие параметры «нового урегулирования для Великобритании» (New Settlement), а также аналитический доклад Парламента Соединённого Королевства от 12 февраля 2016 года о торгово-инвестиционных, бюджетных и миграционных последствиях обоих сценариев.
Ход самой кампании и немедленная реакция финансовых институтов документированы в пресс-релизах Избирательной комиссии (включая расследование 2018 года, завершившееся штрафом в 61 тыс. фунтов против «Vote Leave» за нарушение правил финансирования и отчётности, а также разбирательство вокруг связи с компанией Cambridge Analytica), стенограммах экстренного заявления управляющего Банка Англии Марка Карни от 24 июня 2016 года о готовности предоставить рынкам свыше 250 млрд фунтов дополнительной ликвидности и массиве регулярных социологических замеров (NatCen, Ipsos MORI, YouGov).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Реакция рынков и политической системы оказалась мгновенной. В ночь подсчёта голосов фунт стерлингов обвалился более чем на 11% к доллару США, достигнув минимума с 1985 года (1,323 долл.), и потерял свыше 8% к евро (опустившись с 1,31 до 1,22 евро); индекс FTSE 100 потерял около 8%, что соответствовало примерно 100 млрд фунтов капитализации, хотя к концу пятничных торгов часть банковских бумаг стабилизировалась. Утром 24 июня 2016 года Дэвид Кэмерон объявил об отставке, передав в июле руководство страной и Консервативной партией Терезе Мэй. В Лейбористской партии кризис спровоцировал попытку смещения лидера Джереми Корбина.
В долгосрочной перспективе референдум обнажил глубокие территориальные и социокультурные расколы внутри Соединённого Королевства. Англия (за исключением Большого Лондона и ряда университетских центров) и Уэльс поддержали выход, тогда как все округа Шотландии и большинство избирателей Северной Ирландии проголосовали за сохранение членства, что сразу же реанимировало повестку второго референдума о независимости Шотландии (позиция первого министра Николы Стерджен) и обострило вопрос границы на острове Ирландия в контексте Белфастского соглашения 1998 года. Последовавшие судебные споры подтвердили консультативный статус плебисцита и обязательность парламентского акта для активации статьи 50 Договора о ЕС (2017 год), а острые парламентские кризисы 2017–2019 годов, несмотря на появление движения «People's Vote» за повторный референдум, завершились досрочными выборами 2019 года и формальным выходом Великобритании из Европейского союза в 2020 году.
Дискуссии и оценки в историографии
В политической науке и новейшей историографии референдум 2016 года рассматривается через призму нескольких конкурирующих объяснительных моделей. Сторонники социально-экономической интерпретации (в частности, исследования Х. Кларка, М. Гудвина и П. Уайтли) подчёркивают ключевую роль феномена «оставленных позади» (left behind) — жителей деиндустриализированных регионов Англии и Уэльса с невысокими доходами и образовательным цензом, для которых интеграция в ЕС ассоциировалась с упадком местных сообществ и конкуренцией на рынке труда. Культурно-ценностный подход (Р. Инглхарт, П. Норрис) акцентирует конфликт между космополитическими элитами крупных мегаполисов и носителями традиционной национальной идентичности, обеспокоенными темпами социокультурных перемен и неконтролируемой миграции.
Другое направление исследований (Т. Шипман, К. О'Рурк, отечественные британисты Института Европы РАН во главе с Е. Ананьевой) фокусируется на институциональных просчётах британского политического класса: на использовании общенационального референдума как инструмента урегулирования внутрипартийного раскола консерваторов, на асимметрии между консультативным правом и плебисцитарной легитимностью, а также на недостаточности уступок, полученных Д. Кэмероном в Брюсселе в феврале 2016 года. Существенная часть дискуссий также посвящена роли цифровых технологий таргетированной рекламы, поляризующей таблоидной прессы и нарушений избирательного законодательства в формировании минимального, но исторически решающего перевеса в 3,78 процентного пункта.
