Предпосылки и исторический контекст
Установление олигархической диктатуры стало прямым результатом сокрушительного поражения Афин в Пелопоннесской войне (431–404 гг. до н. э.). После уничтожения афинского флота при Эгоспотамах (405 г. до н. э.) и пятимесячной блокады с суши и моря в апреле 404 г. до н. э. был заключён тяжёлый мирный договор (Фераменов мир). Афины лишились морской державы и флота (кроме 12 кораблей), обязались срыть Длинные стены и укрепления Пирея, вступить в Пелопоннесский союз под гегемонией Спарты и вернуть права всем политическим изгнанникам. По возвращении из ссылок видных аристократов и лаконофилов (включая изгнанного в 407 г. до н. э. Крития, сына Каллесхра и родственника Платона) в городе активизировались тайные олигархические общества — гетерии, уже имевшие опыт переворота Четырёхсот (411 г. до н. э.).
Обнищание граждан и разочарование в крайностях послевоенной демократии (включая процесс над стратегами Аргинусской битвы и казнь демагога Клеофонта) ослабили сопротивляемость полисных институтов. Первоначально олигархи создали неформальный комитет пяти «эфоров» по спартанскому образцу. Вскоре спартанский флотоводец Лисандр, недовольный затягиванием срыва укреплений и заинтересованный в насаждении лояльных декархий и олигархий по всей Эгеиде, прибыл в Афины с флотом и в жёсткой форме потребовал отказаться от демократической конституции под благовидным предлогом возврата к «отеческому государственному устройству» (πάτριος πολιτεία). Перед угрозой возобновления осады афинское Народное собрание было вынуждено утвердить бескровный переворот.
Ход событий и ключевые механизмы
Формирование коллегии Тридцати и раскол внутри олигархии
Летом 404 г. до н. э. власть перешла к коллегии тридцати уполномоченных, формально избранной для кодификации и исправления законов Солона: десять человек назначили сами гетерии, десять выдвинул влиятельный политик и стратег Ферамен, и ещё десять одобрило Народное собрание. Отложив законодательную реформу на неопределённый срок, Тридцать переформатировали Совет Пятисот, укомплектовали магистратуры преданными людьми и сосредоточили всю судебную и исполнительную власть в своих руках. Для защиты режима из Спарты был вызван гарнизон из 700 воинов под командой гармоста Каллибия, размещённый на Акрополе на афинские деньги; внутренней опорой послужили отряды всадников-аристократов и полицейская стража «трёхсот биченосцев».
Первоначально правительство пользовалось относительной поддержкой консервативных граждан, казнив одиозных доносчиков (сикофантов) и провозгласив оздоровление нравов. Однако вскоре внутри коллегии назрел острый конфликт между умеренным «центристом» Фераменом, добивавшимся опоры на широкий круг состоятельных гоплитов, и радикальным лаконофильским крылом во главе с блестящим оратором, софистом и поэтом Критием, стремившимся к тотальной перестройке полиса по спартанскому образцу. Критий настоял на сокращении списка полноправных граждан до «Трёх тысяч», отбиравшихся по личной лояльности режиму; всё остальное население было разоружено и изгнано из городской черты в сельскую местность с конфискацией многих владений, причём изгнанникам запрещалось покидать пределы Аттики (некоторые историки усматривают в этом попытку превратить их в бесправных работников по образцу спартанских илотов).
Политика террора и падение режима (404–403 гг. до н. э.)
Утратив всякую легитимность, режим Тридцати окончательно превратился в корпоративную тиранию, удерживавшую власть исключительно насилием:
- Репрессии и конфискации: опасаясь оппозиции и остро нуждаясь в средствах для оплаты спартанского гарнизона, правители начали массовые аресты и внесудебные казни; жертвами пали не только политические демократы (Алкивиад был убит во Фригии по требованию Тридцати и Лисандра), но и состоятельные метэки — в том числе брат оратора Лисия Полемарх, чью щитовую мастерскую и имущество конфисковали в казну. По оценке Аристотеля, режим погубил не менее 1500 человек.
- Расправа над Фераменом: когда Ферамен открыто выступил против беспредела и убийств невинных ради грабежа, Критий окружил Булевтерий вооружёнными молодыми приверженцами с кинжалами, добился права казнить без суда любого, не входящего в список «Трёх тысяч», и затем исключил Ферамена из этого списка (или провёл закон о преследовании участников событий 411 г.). Вырванный от алтаря Гестии Ферамен был принуждён выпить цикуту; по рассказу Ксенофонта, выплеснув остаток яда на пол, как при игре в коттаб, он произнёс саркастический тост за «ненаглядного Крития».
- Восстание Фрасибула и расправа в Элевсине: зимой 404/403 г. до н. э. группа примерно из 70 изгнанников-демократов во главе с Фрасибулом (находивших убежище в Фивах и Мегарах вопреки запретам Спарты) захватила пограничную аттическую крепость Фила и отбила первую атаку отрядов Тридцати. По мере роста рядов повстанцев (до 700 и затем 1000 человек) Критий тщетно пытался подкупить Фрасибула местом в коллегии, после чего в качестве запасного убежища тираны обманом арестовали и казнили до 300 жителей Элевсина и Саламина, принудив «Три тысячи» открытым голосованием одобрить расправу ради круговой поруки.
- Битва при Мунихии и свержение власти: в мае 403 г. до н. э. войско Фрасибула заняло Пирей и укрепилось на холме Мунихия, построившись глубиной в 10 щитов при активной поддержке местных легковооружённых стрелков и пращников против тяжёлой 50-шеренговой колонны олигархов и спартанского гарнизона. В упорном бою армия тиранов потерпела сокрушительное поражение, а сам Критий и его родственник Хармид погибли на поле сражения.
На следующий день оставшиеся в городе граждане из «Трёх тысяч» низложили Тридцать (которые бежали в Элевсин) и избрали более умеренную коллегию Десяти. Когда спартанский царь Павсаний II (политический соперник Лисандра) прибыл в Аттику и после ряда стычек предпочёл мирный компромисс, при его посредничестве в сентябре 403 г. до н. э. было заключено примирение сторон и восстановлена афинская демократия.
Источниковедческая база и свидетельства
Режим «Тридцати тиранов» освещён в источниках современников исключительно подробно, причём различные свидетельства взаимно проверяют и корректируют друг друга. Важнейшим нарративным трудом выступает II книга «Греческой истории» Ксенофонта (гл. 3–4): сам автор в те годы, вероятно, служил в афинской коннице и был очевидцем заседания Булевтерия и боёв в Пирее, поэтому ярко передаёт речи Крития и Ферамена, однозначно осуждая тиранический произвол первого и идеализируя умеренный конституционализм второго. Иную версию последовательности институциональных шагов (в частности, времени прибытия спартанского гарнизона и содержания двух новых законов против Ферамена) даёт «Афинская полития» Аристотеля (гл. 34–40), опиравшаяся на официальные акты и аттическую анналистику и зафиксировавшая цифру в 1500 жертв террора.
Непосредственным документальным свидетельством трагедии стали судебные речи оратора Лисия — прежде всего речь «Против Эратосфена» (403 г. до н. э., где оратор преследует одного из бывших Тридцати за убийство брата Полемарха) и речь «Против Агората». Глубокую моральную оценку событий оставил философ Платон (племянник Крития и Хармида) в знаменитом Седьмом письме, признавшись, что именно преступления «Тридцати» отвратили его от политической карьеры. Дополняют картину XIV книга «Исторической библиотеки» Диодора Сицилийского, биография Лисандра у Плутарха, жизнеописание Фрасибула у Корнелия Непота и очерк о Критии у Флавия Филострата («Жизни софистов», II–III вв. н. э.).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Опыт 404–403 гг. до н. э. выработал в Афинах стойкий иммунитет против олигархических экспериментов: после свержения тирании афинская демократия вплоть до македонского вмешательства в 322 г. до н. э. оставалась незыблемой. Важнейшим правовым достижением реставрации 403 г. до н. э. (в архонтство Евклида) стала первая в европейской истории масштабная политическая амнистия, скреплённая клятвой граждан «не поминать зла» (μὴ μνησικακεῖν) за прежние преступления — за исключением самих членов коллегий Тридцати, Десяти и Одиннадцати, не прошедших отчётности. Оставшийся в Элевсине анклав олигархов был мирно ликвидирован в 401 г. до н. э., а сама демократия провела ревизию законов Солона и ввела выплаты за посещение Народного собрания, чтобы расширить участие беднейших граждан.
Однако глубинная травма гражданского террора сохранялась десятилетиями. Именно негласное отождествление философского кружка вокруг Сократа с его бывшими учениками — «кровавым тираном» Критием и «предателем» Алкивиадом — стало одной из главных скрытых причин обвинения и смертного приговора Сократу в 399 г. до н. э., несмотря на формальный запрет амнистии преследовать за события до 403 г. до н. э.
Дискуссии и оценки в историографии
В историографии предметно обсуждается природа власти 404–403 гг. до н. э. и оценка её главного идеолога. Антиковеды (Г. Берве, С. А. Жебелёв, Э. Д. Фролов) отмечают, что само клеймо «Тридцати тиранов» утвердилось в демократической риторике начала IV в. до н. э. (вероятно, впервые у софиста Поликрата), тогда как Платон и Аристотель формально называли этот строй олигархией; по сути же речь шла о нелегитимной «корпоративной (коллективной) тирании» узкого круга экстремистов, опиравшихся на иностранные штыки.
Не утихают дискуссии вокруг личности Крития и Ферамена. Часть историков видит в Критии циничного прагматика и «раздвоенную натуру» (Doppelnatur — тонкий поэт, философ и оратор, превратившийся в безбожного палача), привлекая к этому фрагмент приписываемой ему драмы «Сизиф» о религии как «изобретении мудреца для устрашения толпы». Другие (И. Е. Суриков, Д. Панченко) подвергают сомнению авторство «Сизифа» и трактуют Крития не как беспринципного оппортуниста, а как фанатичного «человека идеи», пытавшегося силой перенести спартанский идеал на афинскую почву. Столь же полярны оценки Ферамена, которого одни считают благородным борцом за умеренную «гоплитскую конституцию», а другие — расчётливым политическим приспособленцем («котурном»), менявшим лагери ради личного выживания. Наконец, хронологические расхождения между Ксенофонтом и Аристотелем по вопросу о том, был ли спартанский гарнизон вызван до или после расправы над Фераменом, остаются предметом текстологической критики.