Предпосылки и исторический контекст
Афинский интерес к Сицилии и Великой Греции (Южной Италии) формировался задолго до 415 г. до н. э. Богатые сицилийские полисы поставляли хлеб в Грецию и служили западным рынком сбыта, контроль над которым давал Афинам решающий экономический рычаг против торгового конкурента — Коринфа, главного морского союзника Спарты. Кроме того, на острове существовало давнее этнополитическое размежевание между ионийскими городами (Леонтины, Наксос, Катана, Регий), искавшими опоры в Афинах, и могущественными дорийскими Сиракузами — колонией Коринфа, сопоставимой по размерам с самими Афинами. Ещё в 427–424 гг. до н. э. Афины отправляли в Сицилию небольшую эскадру, однако тогда по инициативе сиракузского лидера Гермократа местные города договорились на съезде в Геле о мире без вмешательства извне.
К 416/415 г. до н. э., в условиях неустойчивого Никиева мира со Спартой и после провала антиспартанской коалиции при Мантинее (418 г. до н. э.), Афины вновь обратились на Запад. Непосредственным поводом стала просьба элимского города Сегесты (Эгесты), союзника Афин, о защите от агрессии Селинунта, поддержанного Сиракузами, а также обращение изгнанников из Леонтин. Послы Сегесты обманом убедили афинян в наличии несметных храмовых сокровищ для оплаты похода. В бурных дебатах Народного собрания (Экклесии) весной 415 г. до н. э. столкнулись два политических курса. Молодой и честолюбивый Алкивиад видел в Сицилии плацдарм для завоевания Италии, Карфагена и последующего окружения Пелопоннеса. Опытный Никий тщетно убеждал граждан не рисковать державой ради далёких авантюр при живом враге в тылу; когда же он потребовал колоссальных сил и средств, надеясь испугать собрание, увлечённый демос с энтузиазмом утвердил именно расширенный план и поставил во главе экспедиции противоречивый триумвират: Алкивиада, Никия и профессионального военачальника Ламаха.
Ход событий и ключевые механизмы
Отплытие армады и дело гермокопидов (415 г. до н. э.)
Накануне отплытия грандиозной эскадры (свыше 130 триер, около 5100 гоплитов, 1300 легковооружённых стрелков и пращников, но всего лишь около 30 всадников) в Афинах произошло беспрецедентное святотатство: за одну ночь неизвестные изуродовали каменные статуи Гермеса (гермы) на городских улицах. Враги Алкивиада немедленно связали этот политико-религиозный заговор с доносами о профанации им Элевсинских мистерий в частных домах. Алкивиад требовал немедленного суда до отплытия, однако его противники предпочли отправить флот в море, а затем, дождавшись арестов в Афинах, выслали в Сицилию государственный корабль «Саламиния» с приказом о его возвращении на суд. По пути домой Алкивиад бежал в Фуриях и перебрался в Спарту, где раскрыл все афинские планы и убедил спартанцев не только послать опытного военачальника на выручку Сиракузам, но и укрепить постоянную базу в аттической Декелее.
Кампания 415–414 гг. до н. э.: упущенное время и осада Сиракуз
После высадки в Сицилии афинские стратеги не смогли выработать единой тактики. Ламах предлагал внезапно штурмовать растерянные Сиракузы с ходу, Алкивиад настаивал на дипломатической изоляции города среди местных полисов, а Никий склонялся к демонстрации силы и скорейшему отходу. В итоге был принят осторожный план Алкивиада, после отзыва которого командование фактически перешло к осторожному Никию. Упустив эффект внезапности и ограничившись демонстративным рейдом с захватом Катаны, афиняне ушли на зимние квартиры в Наксос и Катану, подарив Сиракузам драгоценные месяцы для реорганизации армии под началом Гермократа и строительства новых укреплений. Весной 414 г. до н. э. афиняне всё же внезапно захватили господствующее над городом плато Эпиполы и начали возводить двойную осадную стену к морю, поставив Сиракузы на грань капитуляции. Однако в одной из стычек у контрвала погиб энергичный Ламах, оставив тяжело больного Никия единственным командующим осадной армией.
Прибытие Гилиппа, подкрепление Демосфена и катастрофа (414–413 гг. до н. э.)
Коренной перелом в ходе осады произошёл во второй половине 414 г. до н. э. и завершился полным разгромом афинской группировки в сентябре 413 г. до н. э.:
- Вмешательство Спарты (Гилипп): летом 414 г. до н. э. в Сиракузы сквозь незавершённую афинскую линию блокады прорвался спартанский военачальник Гилипп с небольшим отрядом пелопоннесцев и местных союзников; возглавив оборону, он построил поперечную контрстену на Эпиполах, окончательно сорвав полную изоляцию Сиракуз, а в начале 413 г. захватил афинские склады и укрепления на мысе Племмирий у входа в Большую гавань.
- Прибытие второй армады и провал на Эпиполах: в ответ на отчаянное письмо Никия Афины летом 413 г. направили на помощь 73 триеры и около 5000 гоплитов во главе с Демосфеном и Эвримедонтом; Демосфен сразу предпринял смелый ночной штурм сиракузской контрстены на Эпиполах, но в темноте и неразберихе атака захлебнулась с огромными потерями, а среди стоявшего в заболоченной низине Анапа войска бушевала лихорадка.
- Лунное затмение и разгром в Большой гавани: Демосфен настаивал на немедленной эвакуации флота, пока море ещё свободно, однако вечером 27 августа 413 г. до н. э. произошло полное лунное затмение; суеверный Никий, следуя советам прорицателей, отложил отплытие на «трижды девять дней» (27 суток). За это время сиракузяне заблокировали устье Большой гавани цепью заякоренных судов и, укрепив носы своих триер короткими толстыми брусьями для лобового тарана в тесных водах, разгромили афинский флот в решающем морском бою в начале сентября 413 г. до н. э.
- Гибель отступающей армии: бросив корабли и раненых, около 40 тысяч деморализованных воинов и гребцов двинулись вглубь Сицилии под непрерывными ударами сиракузской конницы. Арьергард Демосфена (около 6000 человек) был окружён в оливковой роще Полизела и сдался под гарантию сохранения жизни; остатки корпуса Никия в панике попали в ловушку при переправе через реку Ассинар, где подверглись массовому избиению.
Источниковедческая база и свидетельства
Главным, исключительно подробным и высокодостоверным первоисточником по Сицилийской экспедиции служат VI и VII книги «Истории» Фукидида, которые ещё в древности признавались вершиной исторического трагизма и психологического анализа. Хотя сам Фукидид находился в это время в изгнании, он тщательно опрашивал очевидцев с обеих сторон — вернувшихся афинян, пелопоннесцев из отряда Гилиппа и сиракузян, благодаря чему восстановил мельчайшие детали топографии Сиракуз, состава сил, писем Никия в Афины и тактических перестроек флота в Большой гавани. Его повествование дополняют речи Андокида («О мистериях») и фрагменты афинских «аттических стел» — мраморных описей конфискованного имущества лиц, осуждённых по делу о гермокопидах и профанации мистерий 415 г. до н. э.
Альтернативную или дополняющую традицию, восходящую к сицилийским историкам Филисту (очевидцу осады на стороне Сиракуз) и Тимею из Тавромения, а также к Эфору Кимскому, сохранили XIII книга «Исторической библиотеки» Диодора Сицилийского (I в. до н. э.) и биографии «Никий» и «Алкивиад» Плутарха (I–II вв. н. э.). У Плутарха содержатся отсутствующие у Фукидида подробности о прениях в сиракузском народном собрании после победы, о сопротивлении Гилиппа казни стратегов и о судьбе пленников в каменоломнях (включая знаменитое предание о том, что некоторые афиняне заслужили свободу, читая сицилийцам наизусть хоры и монологи из трагедий Еврипида).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Разгром при Сиракузах стал самым тяжёлым одномоментным военным поражением за всю историю классических Афин. По оценкам источников и современных историков, из более чем 45–50 тысяч воинов и гребцов (включая союзников и второй контингент) уцелели единицы: Никий и Демосфен были казнены вопреки попыткам Гилиппа сохранить им жизнь, около 7000 пленных бросили в сиракузские каменоломни (латомии), где в невыносимой жаре, тесноте, голоде и болезнях большинство погибло, а выживших (кроме афинян и сицилийцев) продали в рабство. Афины лишились около трети своего гражданского гоплитского ополчения, подавляющей части опытных гребцов, свыше двухсот триер и остатков финансового резерва.
Политические и стратегические последствия катастрофы немедленно сказались на всей Пелопоннесской войне. Одновременно с боями на Сицилии спартанцы по совету Алкивиада оккупировали Декелею в Аттике, отрезав Афины от земли и рудников. Весть о гибели армады вызвала шок в Эгеиде и запустила волну отпадения ключевых союзников (Хиоса, Милета, Родоса, Эвбеи), а персидский царь Дарий II решил, что настал час вернуть малоазийские города, и открыл финансирование спартанского флота. В самих Афинах провал демократической авантюры подорвал доверие к Экклесии, вызвал учреждение коллегии старейшин-пробулов (413 г. до н. э.), активизацию тайных олигархических гетерий и вскоре привёл к государственному перевороту Четырёхсот (411 г. до н. э.).
Дискуссии и оценки в историографии
Главный историографический спор касается причин провала экспедиции: была ли она изначально безнадёжной авантюрой или вполне выполнимой операцией, погубленной тактическими и политическими ошибками? Сам Фукидид (кн. II, гл. 65) утверждал, что поход мог увенчаться успехом, если бы афиняне не отозвали Алкивиада, не погрязли во внутренних интригах и надлежаще поддерживали армию. Эту линию в Новое время развивали многие исследователи, подчёркивая близость Сиракуз к сдаче летом 414 г. до н. э. Напротив, современные историки (П. Грин, Д. Каган, С. Я. Лурье) обращают внимание на системные просчёты: игнорирование острого дефицита конницы на сицилийской равнине, переоценку союзнической поддержки в Западной Греции, распыление ресурсов на войну на два фронта и саму психологическую ловушку имперского «гибриса» (высокомерного головокружения от успехов), последовавшую сразу за расправой над Мелосом.
Отдельное внимание в литературе уделяется оценке роли Никия и афинской демократии. Античные авторы и часть модернистов строго осуждали суеверие и бездействие Никия в критические часы после лунного затмения и летом 415 г. Однако многие антиковеды (в частности, А. В. Стрелков и Д. Каган) отмечают, что Никий оказался в институциональном капкане афинской демократии: зная, что демос безжалостно судит и казнит стратегов за отступление без победы (как случилось с участниками первой сицилийской кампании 424 г. до н. э.), Никий панически боялся принимать ответственность за эвакуацию без прямого приказа Народного собрания, что и обрекло армию на гибель.