Предпосылки и исторический контекст
Коренная перестройка европейской международной системы в последней четверти XIX века стала прямым следствием объединения Германии и поражения Франции во Франко-прусской войне 1870–1871 годов. Франкфуртский мир, отторгнувший у Франции Эльзас и Лотарингию, породил глубокий и долговременный франко-германский антагонизм. Главной стратегической задачей рейхсканцлера Отто фон Бисмарка стало недопущение возникновения враждебной Германии коалиции на два фронта — прежде всего сближения Франции с Россией и Австро-Венгрией. Первоначально эту задачу решал Союз трёх императоров (1873), однако Русско-турецкая война 1877–1878 годов и решения Берлинского конгресса 1878 года резко обострили противоречия между Санкт-Петербургом и Веной на Балканах.
Осознав хрупкость трёхстороннего согласия, Бисмарк 7 октября 1879 года заключил секретный Австро-германский союз (Двойственный союз), обязывавший стороны к взаимной военной помощи в случае нападения России на одну из них. Чтобы предотвратить окончательный уход Петербурга в союз с Парижем, канцлер в июне 1881 года сумел возобновить Союз трёх императоров на новой основе. Одновременно благоприятные условия для расширения австро-германского блока создала колониальная экспансия Третьей республики во Франции: в мае 1881 года Франция навязала Тунису Бардоский договор, установив там свой протекторат. Это нанесло удар по средиземноморским амбициям Королевства Италия, рассматривавшего Тунис как естественную сферу своего влияния, и толкнуло Рим, также искавший гарантий территориальной целостности против папских претензий и республиканского радикализма, к сближению с Берлином и Веной.
Ход событий и ключевые механизмы
Заключение Тройственного союза (20 мая 1882 года)
20 мая 1882 года в Вене представители Германии, Австро-Венгрии и Италии подписали секретный договор о Тройственном союзе (Dreibund) первоначально сроком на пять лет. Договор носил формально оборонительный характер, однако стал несущей осью Центрально-европейского блока. По его условиям Германия и Австро-Венгрия обязывались оказать Италии военную помощь в случае неспровоцированного нападения Франции, а Италия принимала зеркальное обязательство поддержать Германию при французской агрессии. Если же одна или две союзные державы оказывались вовлечены в войну с иной великой державой (имелась в виду прежде всего Россия), третья сторона гарантировала благожелательный нейтралитет, что освобождало Австро-Венгрию от необходимости держать крупные силы на итальянской границе. По настоянию итальянского министра иностранных дел Паскуале Манчини к договору была приложена декларация о том, что союз ни при каких обстоятельствах не может быть направлен против Великобритании. Впоследствии договор неоднократно возобновлялся (1887, 1891, 1902, 1912), причём при продлении 1887 года Германия и Австрия пошли на уступки итальянским интересам в Северной Африке и на Балканах.
Распад «системы Бисмарка» и зарождение франко-русского союза (1887–1894)
Пока у власти оставался Бисмарк, Тройственный союз не вёл автоматически к биполярной конфронтации: в 1887 году канцлер заключил с Россией секретный «Договор перестраховки», а также способствовал Средиземноморской Антанте Великобритании, Италии и Австро-Венгрии. Однако к концу 1880-х — началу 1890-х годов ситуация радикально изменилась по ряду взаимосвязанных причин:
- Отказ от Договора перестраховки (1890): после вступления на престол кайзера Вильгельма II и отставки Бисмарка в марте 1890 года новое германское руководство сочло договор с Россией несовместимым с обязательствами перед Австро-Венгрией и отказалось его продлевать, оставив Петербург в дипломатической изоляции.
- Русско-французский союз (1891–1894): отталкивание России от Берлина совпало с острыми таможенными трениями (закрытием германского денежного рынка для русских займов с 1887 года) и потребностью Франции преодолеть изоляцию. После визита французской эскадры в Кронштадт и обмена нотами в августе 1891 года была согласована политическая антанта, а в августе 1892 года генералы Н. Н. Обручев и Р. де Буадефр подписали проект секретной военной конвенции (окончательно ратифицированной обменом нот на рубеже 1893–1894 годов), предусматривавшей автоматическую взаимную мобилизацию в случае мобилизации или нападения со стороны Тройственного союза.
Конец «блестящей изоляции» и оформление Антанты (1904–1907)
В 1890-е годы русско-французский союз оставался континентальным противовесом, тогда как Великобритания придерживалась политики «блестящей изоляции» и временами находилась на грани конфликта именно с Францией (Фашодский кризис 1898 года в Судане) и Россией (в Центральной Азии и на Дальнем Востоке). Перелом наступил на рубеже XIX–XX веков, когда окрепшая в экономическом отношении Германия перешла к «мировой политике» (Weltpolitik) и приняла под руководством адмирала Альфреда фон Тирпица масштабные военно-морские законы 1898 и 1900 годов. После провала попыток Джозефа Чемберлена договориться с Германией о «новом тройственном союзе» против России (1898–1901) и заключения англо-японского союза (январь 1902 года) Лондон совершил кардинальную дипломатическую переориентацию.
8 апреля 1904 года Великобритания и Франция подписали «Сердечное согласие» (Entente Cordiale) — серию конвенций, урегулировавших давние колониальные споры (Франция признала свободу действий Британии в Египте, получив в обмен поддержку своих претензий в Марокко). Поражение России в Русско-японской войне 1904–1905 годов, неудача Бьёркского проекта Вильгельма II (1905) и нарастание германской угрозы в Марокко (Танжерский кризис 1905–1906 годов) ускорили примирение Лондона и Петербурга. 31 августа 1907 года была подписана Англо-русская конвенция, разграничившая сферы влияния в Персии, Афганистане и Тибете. Тем самым оформилась Тройственная Антанта (Франция, Россия, Великобритания) — не единый формальный военный пакт до сентября 1914 года, а гибкая система двусторонних соглашений и консультаций, противостоявшая Тройственному союзу.
Источниковедческая база и свидетельства
Документальная база исследования охватывает секретные дипломатические тексты и многотомные межвоенные публикации архивов великих держав, обнародованные после 1918 года в ходе споров об ответственности за развязывание Первой мировой войны. Сюда входят подлинный текст договора о Тройственном союзе от 20 мая 1882 года и его редакций (впервые научно опубликованный австрийским историком Альфредом Францем Прибрамом из венских архивов), германская 40-томная серия Die Grosse Politik der Europäischen Kabinette, французские Documents diplomatiques français, британские публикации Гуча и Темперли и советское издание «Международные отношения в эпоху империализма».
Высокую историографическую и источниковедческую ценность представляют материалы Викитеки в досье события. В статье первого издания Большой советской энциклопедии «Антанта» (1926) прослежена эволюция от русско-французского союза к антигерманскому блоку 1904–1907 годов, отмечены секретные планы военного противостояния Англии и Франции вплоть до 1900 года и проанализирована экономико-морская суть англо-германского конфликта через прямые свидетельства современников — заявления британского министра иностранных дел Эдуарда Грея (1909), Чарльза Гардинга (1908) и адмирала Тирпица о неизбежности борьбы за океанскую гегемонию. Другой ракурс дают «Мемуары: События и люди 1878–1918» бывшего кайзера Вильгельма II (опубл. 1922, русский перевод 1923): будучи пристрастной самооправдательной апологией, они тем не менее отражают внутреннее напряжение в германском МИД в 1880-е годы (противостояние стареющего Бисмарка, Фридриха фон Гольштейна и молодого кайзера), оценку Берлинского конгресса 1878 года как стратегической ошибки и попытки Берлина оправдать собственную политику.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Складывание Тройственного союза и Антанты определило структуру международной политики Европы на три десятилетия, постепенно вытеснив многосторонний «европейский концерт» биполярной блоковой логикой. Главной слабостью Тройственного союза оказалась несовместимость интересов Австро-Венгрии и Италии на Балканах и в Адриатике, а также зависимость Италии от британского флота в Средиземном море. Уже в 1902 году Италия заключила тайное соглашение Принетти — Баррера с Францией о нейтралитете в случае агрессии против последней, а в 1909 году — соглашение в Раккониджи с Россией. В результате, когда в июле–августе 1914 года разразилась Первая мировая война, Тройственный союз фактически дал трещину: Рим объявил о нейтралитете, сославшись на наступательный характер действий Вены против Сербии, а 26 апреля 1915 года по секретному Лондонскому договору вступил в войну на стороне Антанты (место Италии при Центральных державах заняли Османская империя и Болгария).
С другой стороны, наличие противостоящих союзов превратило серию региональных столкновений — Марокканские кризисы (1905–1906, 1911), Боснийский кризис (1908–1909) и Балканские войны (1912–1913) — в опасные испытания союзнической лояльности. К июлю 1914 года военные штабы обеих коалиций были скованы жёсткими планами мобилизации (план Шлиффена, французский план XVII, русские мобилизационные расписания), где промедление грозило стратегическим поражением. После сараевского убийства 28 июня 1914 года механизм союзных обязательств и страх потерять доверие партнёров стремительно превратили австро-сербский конфликт в общеевропейскую и мировую войну, приведшую в 1917–1918 годах к краху четырёх империй — Российской, Германской, Австро-Венгерской и Османской.
Дискуссии и оценки в историографии
Проблема ответственности двух блоков за катастрофу 1914 года и сама природа союзов 1882–1907 годов породили одну из крупнейших дискуссий в новейшей исторической науке. В межвоенный период ревизионистская историография (Сидни Фей, Гарри Барнс) и советская школа (от М. Н. Покровского к «Истории дипломатии» под ред. В. М. Хвостова, 1945/1963) возлагали ответственность либо на весь империалистический раздел мира и «взаимные ошибки» обеих коалиций, либо акцентировали экономическое соперничество Великобритании и Германии. В 1960-х годах знаменитая концепция немецкого историка Фрица Фишера («Рывок к мировому господству», 1961) вернула фокус на целенаправленную наступательную стратегию Германии, стремившейся к гегемонии ещё до 1914 года в условиях страха перед «окружением» со стороны Антанты.
Вместе с тем ряд авторитетных исследователей подверг критике саму целесообразность жёсткой блоковой политики. Американский историк и дипломат Джордж Кеннан в монографии «Роковой альянс: Франция, Россия и приход Первой мировой войны» (1984) охарактеризовал русско-французский союз 1891–1894 годов как трагический дипломатический просчёт, разрушивший гибкий бисмарковский баланс сил и сделавший континентальную войну почти неизбежной. В современной российской историографии И. С. Рыбачёнок («Союз с Францией во внешней политике России в конце XIX в.», 1993; «Россия и Франция», 2004) уточнила эту картину на архивном материале, показав, что российское руководство в 1890-х годах стремилось прежде всего к стабилизации баланса против Тройственного союза и сохранению мира на западных границах при развороте на Дальний Восток, а не к автоматической войне. Наконец, работы новейшего поколения историков (включая Кристофера Кларка, «Сомнамбулы», 2012) подчёркивают, что ни Тройственный союз 1882 года, ни Антанта 1907 года не были механическими ловушками с заранее предрешённым исходом, — к войне привели не столько сами договоры, сколько динамическая радикализация политики элит в кризисах 1908–1914 годов.
