Предпосылки и исторический контекст
Соперничество Французской короны и дома Габсбургов определяло европейскую политику с XVI века. После подписания тайного договора Оньяте (1617) испанская ветвь (владевшая Испанией, Южными Нидерландами, Франш-Конте, Миланом и Неаполем) и австрийская ветвь династии сомкнули кольцо вокруг Франции. С приходом к власти первого министра кардинала Ришелье (1624) Париж возобновил сдерживание Габсбургов, но до середины 1630-х годов ограничивался «прикрытой войной»: пока внутри страны подавлялись гугенотские мятежи (Ла-Рошель, 1628) и придворная оппозиция («День одураченных», 1630), корона предпочитала локальную мантуанскую кампанию, союзы с Нидерландами и щедрое субсидирование шведского короля Густава II Адольфа по Бервальдскому договору 1631 года.
Однако после гибели Густава II Адольфа при Лютцене (1632) и сокрушительного поражения шведов при Нёрдлингене (сентябрь 1634 года) антигабсбургская коалиция зашаталась. Готовящийся Пражский мир между императором Фердинандом II и Саксонией грозил оставить Швецию в изоляции и утвердить власть Габсбургов в Германии. Формальным же поводом к разрыву послужил рейд испанских войск в марте 1635 года на Трир и пленение союзного Франции трирского курфюрста Филиппа Кристофа фон Зётерна.
Ход событий и ключевые механизмы
Оформление коалиции и кризис 1635–1637 годов
Весной 1635 года Ришелье заключил наступательный союз с Голландией о будущем разделе Испанских Нидерландов, обновил договор со шведским канцлером Акселем Оксеншерной в Компьене, а в мае французский герольд в Брюсселе вручил Испании официальное объявление войны. Тем самым начался заключительный, франко-шведский период Тридцатилетней войны (1635–1648), в котором конфессиональная рознь окончательно уступила место геополитике: католическая Франция, уже занявшая к тому времени ключевые пункты в Лотарингии и Эльзасе, открыто воевала на стороне лютеранской Швеции и кальвинистской Голландии против католических Габсбургов, вызывая резкое раздражение ультрамонтанов и Римской курии.
Перелом в пользу антигабсбургского блока достигался ценой тяжелейшего перенапряжения ресурсов:
- Испытание 1636 года («год Корби»): на первых порах неопытные французские войска терпели поражения, а летом 1636 года испано-имперские армии захватили Корби и подступили к окрестностям Парижа; столицу спасла экстренная мобилизация ополчения, кредитов и налогов через королевских интендантов.
- Найм армии Бернгарда Веймарского и рейнский прорыв: опираясь на союзные договоры со Швецией (Висмар 1636, Гамбург 1638), Париж нанял опытную протестантскую армию Бернгарда Саксен-Веймарского, который в декабре 1638 года взял Брейзах, перерезав «Испанскую дорогу» между Миланом и Фландрией.
- Удары внутри Иберийской монархии и победы 1640-х годов: Франция поддержала восстания 1640 года в Каталонии и Португалии, сковавшие силы графа-герцога Оливареса; французы овладели Аррасом (1640) и Руссильоном (1642), а при преемнике Ришелье кардинале Мазарини полководцы Конде и Тюренн совместно со шведами Торстенсона одержали решающие победы, начиная с разгрома испанцев при Рокруа (1643).
Источниковедческая база и свидетельства
Дипломатическую логику перехода Франции к открытой войне отражают переписка, государственные инструкции и «Мемуары» кардинала Ришелье, фиксирующие колебания между страхом финансового краха и невозможностью допустить победы Вены. Ключевую правовую основу составляют тексты союзных трактатов 1635–1641 годов и последующие акты Вестфальского мирного конгресса в Мюнстере и Оснабрюке (1648). Испанская сторона кризиса, столкнувшаяся с войной на нескольких фронтах и внутренней централизацией, представлена документами совета при Филиппе IV и классическими историческими очерками (статьи «Оливарес» в НЭС, «Ришелье» в словаре Гранат и «Тридцатилетняя война» в ЭСБЕ).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Военное вступление Франции определило исход Тридцатилетней войны. По Вестфальскому миру 24 октября 1648 года, утвердившему равноправие конфессий в империи и систему суверенных государств, Париж официально закрепил Три епископства (Мец, Туль, Верден) и получил обширные права в Эльзасе с крепостями Брейзах и Филиппсбург на Рейне. Хотя война с Испанией затянулась до Пиренейского мира 1659 года, принесшего Франции Руссильон и Артуа, могущество Габсбургов было сломлено, Испания вступила в полосу упадка, а Франция стала гегемоном Европы. Внутренней же ценой тринадцатилетней войны стал резкий рост налогов и усиление центральной фискальной администрации, спровоцировавшие в 1648–1653 годах гражданскую смуту Фронды.
Дискуссии и оценки в историографии
Историки по-разному оценивают стратегию 1635 года: если классическая французская школа видела в объявлении войны вершину дальновидного замысла Ришелье по разрушению габсбургского кольца, то современные исследователи (Х. Вебер, Д. Парротт, П. Уилсон) трактуют его как вынужденную меру, продиктованную крахом шведов при Нёрдлингене. В трудах Дэвида Парротта показано, что в 1635–1642 годах королевская армия страдала от логистических провалов и во многом опиралась на веймарских наёмников, окрепнув лишь к 1643 году. Сравнительный анализ Дж. Эллиотта («Ришелье и Оливарес», 1984) объяснил противоположный результат двух соперников тем, что более компактная и ресурсоёмкая Франция выдержала напряжение тотальной войны, тогда как перегруженная Испания взорвалась восстаниями 1640 года.