Предпосылки и исторический контекст
К середине XX века Римско-католическая церковь столкнулась с глубоким разрывом между унаследованной от XIX столетия неосхоластической моделью обороны против «современных заблуждений» и реалиями урбанизации, деколонизации, научной революции и глобальной холодной войны. Предыдущий Первый Ватиканский собор (1869–1870), провозгласивший догмат о безошибочности папы, был прерван из-за взятия Рима итальянскими войсками, оставив незавершёнными богословие епископата и учение о месте мирян. Внутри самой церкви в первой половине XX века вызрели два мощных интеллектуальных течения: библейское обновление, санкционированное энцикликой Пия XII Divino afflante Spiritu (1943), которая разрешила опираться на древнееврейские и греческие оригиналы Писания и методы современной экзегетики, а также богословское движение «возвращения к истокам» (ressourcement) во Франции и Бельгии (Анри де Любак, Ив Конгар, Жан Даниелу, Мари-Доминик Шеню, Ханс Урс фон Бальтазар), призывавшее заменить сухой учебниковый схоластицизм обращением к Библии, Отцам церкви и древней литургии.
Хотя в 1950 году энциклика Пия XII Humani generis подвергла критике «новую теологию» и ряд её ведущих представителей лишились кафедр, избранный в октябре 1958 года 76-летний папа Иоанн XXIII неожиданно для курии уже 25 января 1959 года объявил о намерении созвать Вселенский собор. В энциклике Ad Petri Cathedram (29 июня 1959 года) понтифик определил его ключевую цель итальянским словом aggiornamento («обновление», соотнесение церковной жизни с нуждами современности). Предподготовительная комиссия кардинала Доменико Тардини собрала свыше трёх тысяч предложений от епископата, университетов и монашеских орденов, после чего в июне 1960 года десять подготовительных комиссий разработали 73 предварительных проекта документов (схем). Апостольской конституцией Humanae Salutis (25 декабря 1961 года) собор был официально созван, а на его заседания в качестве наблюдателей были приглашены делегаты других христианских церквей и деноминаций, включая Русскую православную церковь и англикан.
Ход событий и ключевые механизмы
Четыре сессии и расстановка сил (1962–1965)
Открытие собора 11 октября 1962 года ознаменовалось программной речью Иоанна XXIII Gaudet Mater Ecclesia, в которой папа дистанцировался от «пророков гибели», видящих в современности лишь упадок, и призвал отцов собора применять «врачевство милосердия» вместо новых анафем. Уже на первой сессии большинство участников — европейских, северо- и латиноамериканских и азиатско-африканских епископов — выступили против подготовленных Римской курией консервативных схем, положив начало противостоянию между реформаторским большинством («прогрессистами» во главе с кардиналами А. Беа, А. Льенаром, Й. Фрингсом, Л. Сюэненсом, Б. Алфринком, мелькитским патриархом Максимом IV Сайегом) и куриальным меньшинством («интегристами» вокруг кардиналов А. Оттавиани, Э. Руффини, Дж. Сири и архиепископа М. Лефевра). Иоанн XXIII назначил советниками-экспертами (periti) ранее опальных теологов — Конгара, де Любака, Карла Ранера, Джона Кортни Мюррея, Эдварда Схиллебекса и молодого Йозефа Ратцингера.
- Первая сессия (11 октября — 8 декабря 1962 г.): Насчитывала 2540 участников; ни один документ принят не был, но собор перехватил инициативу у курии, отправив проекты на коренную переработку и создав механизмы редакционных комиссий.
- Вторая сессия (29 сентября — 4 декабря 1963 г.): После кончины Иоанна XXIII (3 июня 1963 г.) новый папа Павел VI подтвердил продолжение собора как своего «главного дела». В дискуссии допустили мирян-аудиторов, а 4 декабря были приняты первые акты — Конституция о священной литургии Sacrosanctum Concilium и декрет о СМИ Inter mirifica.
- Третья сессия (14 сентября — 21 ноября 1964 г.): На заседаниях впервые присутствовали женщины-аудиторы. 19–21 ноября была принята догматическая конституция о церкви Lumen gentium (2151 голос «за» при 5 «против» после включения 16 ноября «Предварительной объяснительной заметки» о соотнесении коллегиальности епископов с папским приматом), а также декреты об экуменизме (Unitatis redintegratio) и о Восточных католических церквях (Orientalium Ecclesiarum).
- Четвёртая сессия (14 сентября — 8 декабря 1965 г.): Приняла 11 из 16 итоговых текстов, включая самые острые. 18 ноября одобрена догматическая конституция о Божественном откровении Dei verbum (2344 против 6); ранее 28 октября принята декларация Nostra aetate о нехристианских религиях, осудившая всякий антисемитизм и отвергшая коллективную ответственность иудеев за смерть Христа; 7 декабря, после жёстких прений с традиционалистами, были утверждены декларация о религиозной свободе Dignitatis humanae и пастырская конституция о церкви в современном мире Gaudium et spes (2307 голосов против 75), осудившая неизбирательное уничтожение городов оружием массового поражения.
Источниковедческая база и свидетельства
Корпус первоисточников Второго Ватиканского собора исключительно обширен и многослоен. Его ядро образуют 16 промульгированных латинских документов (4 конституции, 9 декретов и 3 декларации), изданных в официальном ватиканском собрании Acta Apostolicae Sedis и в полном многотомном своде рабочих материалов собора (Acta Synodalia Sacrosancti Concilii Oecumenici Vaticani II), включающем черновые схемы, поправки, протоколы голосований и тексты выступлений отцов собора в зале базилики Святого Петра. Не менее значимы подготовительные буллы, речи и энциклики Иоанна XXIII и Павла VI (Ad Petri Cathedram, Humanae Salutis, речь Gaudet Mater Ecclesia, энциклика Павла VI Ecclesiam Suam 1964 года, а также его разъяснение от 12 января 1966 года о пастырском характере учительства собора).
Для понимания внутренней динамики борьбы между партиями неоценимы дневники и письма богословов-экспертов и епископов (знаменитые соборные дневники Ива Конгара, Анри де Любака, Карла Ранера, Йозефа Ратцингера), а также репортажи наблюдателей. Важный дополнительный пласт источников для отечественной исторической науки образуют документы Отдела внешних церковных сношений Московской патриархии и дипломатические сводки советских органов по делам религий (проанализированные О. Ю. Васильевой и Т. А. Фолиевой), отражающие присутствие православных наблюдателей в Риме и сложную реакцию СССР на обновление католической социальной доктрины.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Хотя Второй Ватиканский собор не провозгласил ни одного нового догмата, подтвердив прежнее вероучение (включая папский примат и мариологические догматы), его практические и богословские последствия преобразовали облик мирового католицизма. Конституция Sacrosanctum Concilium положила начало самой масштабной литургической реформе за четыре столетия, предписав упростить обряды, активизировать участие мирян и допустив национальные языки при сохранении латыни. В последующие годы через послесоборные инструкции (Inter Oecumenici 1964 года, введение чина мессы Novus Ordo папой Павлом VI в 1969 году) утвердились служение священника лицом к народу, расширенный трёхлетний цикл библейских чтений и причащение мирян под двумя видами, а также постоянный диаконат, открытый для женатых мужчин.
Догматическая конституция Lumen gentium сместила акцент с юридически-иерархического понимания церкви на образ «Народа Божия», закрепила всеобщее призвание мирян к святости (Apostolicam actuositatem) и коллегиальную ответственность епископов (вылившуюся в создание Синода епископов и национальных епископских конференций). Новую эпоху открыли документы о внешнем мире: признание правомерности религиозной свободы как права человеческой личности (Dignitatis humanae), прекращение конфронтации с секулярным обществом и наукой (Gaudium et spes), сближение с православными и протестантами на основе диалога (Unitatis redintegratio) и отказ от антииудаистских стереотипов (Nostra aetate). В то же время реформы породили болезненный кризис: в 1970 году архиепископ Марсель Лефевр основал традиционалистское Священническое братство святого Пия X (SSPX), отвергающее решения собора об экуменизме и свободе совести, что привело в 1988 году к расколу и отлучению, а часть радикальных групп ушла в седевакантизм.
Дискуссии и оценки в историографии
Спустя шестьдесят лет после закрытия собора в исторической и богословской науке продолжается острая дискуссия о том, как именно следует интерпретировать его наследие. Ведущая школа историков, объединившаяся вокруг Болонского института религиозных наук под редакцией Джузеппе Альбериго (автора фундаментальной пятитомной «Истории II Ватиканского собора»), а также исследователи вроде Джозефа Комончака рассматривают собор прежде всего как целостное историческое «событие» и прорыв в жизни церкви, выходящий за рамки буквы отдельных формулировок и легитимирующий «дух Второго Ватиканского собора» как вектор дальнейшего обновления.
Против такого прочтения выступили сторонники преемственности, получившие программную формулировку в рождественской речи папы Бенедикта XVI к Римской курии в декабре 2005 года: понтифик противопоставил ложной, по его мнению, «герменевтике разрыва и прерывности» подлинную «герменевтику реформы» — обновления в рамках непрерывной католической традиции. Историк Джон О’Мэлли в монографии «Ватикан II: что-нибудь произошло?» (2008) предложил сместить фокус спора на изменение самого риторического и пастырского стиля церкви — переход от законодательно-осудительного языка Тридентского и Первого Ватиканского соборов к диалогической и приглашающей прозе. Наряду с этим традиционалистские авторы критикуют «дух собора» как источник секуляризации приходов и оттока духовенства после 1965 года, тогда как светские и православные исследователи оценивают собор как важнейший рубеж адаптации крупнейшей христианской конфессии к реалиям плюралистического XX века.
