Предпосылки и исторический контекст
Разгром «объединённой оппозиции» на рубеже ноября–декабря 1927 года стал финальным актом затяжной борьбы за политическое лидерство и стратегический курс развития СССР, развернувшейся ещё в годы болезни В. И. Ленина и усилившейся после его смерти в январе 1924 года. На первом этапе правящий триумвират (И. В. Сталин, Г. Е. Зиновьев и Л. Б. Каменев) нанёс поражение «левой оппозиции» Л. Д. Троцкого в дискуссии 1923–1924 годов. Однако уже в 1925 году коалиция распалась: опираясь на поддержку сторонников умеренного нэпа во главе с Н. И. Бухариным и А. И. Рыковым, Сталин на XIV съезде ВКП(б) в декабре 1925 года разгромил «новую оппозицию» Зиновьева и Каменева, опиравшуюся на ленинградскую партийную организацию.
Осознание проигрыша заставило недавних непримиримых соперников объединиться. Весной и летом 1926 года сложился троцкистско-зиновьевский блок («объединённая оппозиция»), к которому помимо Троцкого, Зиновьева и Каменева примкнули видные партийные и хозяйственные деятели — Х. Г. Раковский, Г. Л. Пятаков, К. Б. Радек, И. Т. Смилга, Г. Е. Евдокимов, М. М. Лашевич, И. Н. Смирнов, а на начальном этапе также Н. К. Крупская и Г. Я. Сокольников. Платформа блока строилась на критике сталинско-бухаринского большинства сразу по нескольким направлениям: обвинении аппарата в бюрократическом перерождении и удушении внутрипартийной демократии, требовании форсировать промышленное развитие за счёт более жёсткого налогообложения зажиточных слоёв деревни («кулачества») и защите доктрины «перманентной революции» против тезиса о возможности построения социализма в одной стране.
Решающее обострение противостояния в 1927 году было связано с внешнеполитическими потрясениями и нараставшим хлебозаготовительным кризисом. Весной и летом разразились так называемая «военная тревога» 1927 года и крах китайской политики Коминтерна: 12 апреля 1927 года Чан Кайши устроил разгром шанхайских коммунистов, 27 мая Великобритания после обыска в торговом представительстве «Аркос» разорвала дипломатические отношения с СССР, а 7 июня в Варшаве был убит советский полпред П. Л. Войков. Оппозиция возложила ответственность за международные провалы на руководство ЦК и в мае выступила с «Заявлением 83-х». Атмосфера реальной или раздуваемой угрозы новой интервенции позволила сталинскому руководству представить любые фракционные выступления как подрыв обороноспособности страны.
Ход событий и ключевые механизмы
Эскалация кризиса: от «тезиса Клемансо» до ноябрьских демонстраций
Вторая половина 1927 года прошла под знаком стремительного вытеснения оппозиции из легального партийного поля. После того как в июле 1927 года Л. Д. Троцкий в полемике на президиуме ЦКК сформулировал «тезис Клемансо» (допустимость смены некомпетентного руководства даже перед лицом войны), большинство ЦК квалифицировало эту позицию как подготовку пораженческого мятежа. В сентябре 1927 года органы ОГПУ вскрыли подпольную типографию, где печаталась «Платформа большевиков-ленинцев (оппозиции)», что дало повод обвинить блок в создании второй, нелегальной партии и привлечении беспартийных «спецов».
- Октябрьский пленум (21–23 октября 1927 года): объединённый пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) исключил Л. Д. Троцкого и Г. Е. Зиновьева из состава Центрального Комитета за фракционную деятельность.
- Демонстрации 7 ноября 1927 года: в день десятой годовщины Октябрьской революции сторонники оппозиции вышли на улицы Москвы и Ленинграда со своими лозунгами («Выполним завещание Ленина!», «Повернём огонь направо — против кулака, нэпмана и бюрократа!»). Выступления были жёстко подавлены силами партийного актива, милиции и ОГПУ.
- Исключение из партии (14 ноября 1927 года): на чрезвычайном совместном заседании ЦК и ЦКК ВКП(б) Троцкий и Зиновьев были исключены из рядов партии, а Каменев, Раковский, Смилга и Евдокимов выведены из состава ЦК и ЦКК. Два дня спустя, 16 ноября, покончил с собой тяжело больной дипломат и соратник Троцкого А. А. Иоффе; его похороны 19 ноября стали последним публичным выступлением Троцкого в Москве.
Работа XV съезда ВКП(б) (2–19 декабря 1927 года)
XV съезд ВКП(б), открывшийся в Москве 2 декабря 1927 года в обстановке жёсткой административной фильтрации делегатов, стал институциональным оформлением победы большинства. С Политическим отчётом ЦК выступил И. В. Сталин, с докладами по организационным и контрольным вопросам — С. В. Косиор и Г. К. Орджоникидзе, с отчётом делегации в ИККИ — Н. И. Бухарин. Экономическую повестку задали доклады А. И. Рыкова и Г. М. Кржижановского о директивах первого пятилетнего плана, а также выступление В. М. Молотова о работе в деревне.
Внутри самой поверженной оппозиции к моменту съезда произошёл окончательный раскол. Сторонники Зиновьева и Каменева склонились к тактической капитуляции ради возвращения в партию и 18 декабря подали заявление об отказе от пропаганды своих взглядов (хотя и с оговорками, что не считают их неверными). Напротив, троцкистское крыло (Х. Г. Раковский, Н. И. Муралов, К. Б. Радек и др.) отказалось отречься от платформы. Специальная комиссия съезда во главе с Г. К. Орджоникидзе отвергла половинчатые заявления, потребовав полного идейного и организационного разоружения.
- Резолюция «Об оппозиции» (18 декабря 1927 года): съезд официально признал принадлежность к троцкистско-зиновьевской оппозиции и пропаганду её взглядов несовместимыми с пребыванием в ВКП(б), утвердил ноябрьское исключение Троцкого и Зиновьева и постановил исключить из партии 75 активных деятелей блока, а также 23 представителей группы «демократического централизма» (Т. В. Сапронов, В. М. Смирнов и др.).
- Директивы к первой пятилетке: формально съезд ещё отверг «сверхиндустриализацию», предписав соблюдать равновесие между накоплением и потреблением и не допускать перенапряжения бюджета.
- Курс на коллективизацию: в резолюции о работе в деревне впервые была поставлена задача постепенного перехода от мелких единоличных хозяйств к крупному коллективному производству («коллективизации сельского хозяйства») при усилении наступления на кулачество.
Источниковедческая база и свидетельства
Главным документальным памятником событий служит изданный вскоре после окончания форума полный стенографический отчёт «XV съезд Всесоюзной коммунистической партии (б)», содержащий доклады руководства ЦК, прения, речи исключаемых оппозиционеров (включая выступления Л. Б. Каменева, Х. Г. Раковского и Г. Е. Евдокимова под постоянные выкрики зала) и официальные резолюции. Существенным дополнением к нему выступают материалы предсъездовской дискуссии, публиковавшиеся в ограниченном по объёму «Дискуссионном листке» при газете «Правда», а также тексты самой оппозиции — «Заявление 83-х», «Платформа большевиков-ленинцев» и предсмертное письмо А. А. Иоффе Л. Д. Троцкому, сохранившиеся в зарубежных архивах и рассекреченных фондах РГАСПИ.
Внутреннюю кухню партийного аппарата и оперативную разработку оппозиционных групп отражают протоколы Политбюро ЦК и Объединённых пленумов ЦК и ЦКК 1927 года, а также информационные сводки ОГПУ о настроениях рабочих и выступлениях 7 ноября. Особую ценность для источниковедения представляет сопоставление официальной советской прессы 1927 года и последующей сталинской энциклопедической традиции (например, статей первого издания Большой советской энциклопедии) с мемуарными свидетельствами участников обеих сторон — «Моей жизнью» и архивами Л. Д. Троцкого, заметками В. Сержа, воспоминаниями бывших секретарей и перебежчиков, а также перепиской Г. Е. Зиновьева и Л. Б. Каменева периода их высылки и капитуляции. Такой перекрёстный анализ позволяет очистить реальную расстановку сил от позднейших конъюнктурных наслоений эпохи Большого террора, когда бывших оппозиционеров стали задним числом изображать «иностранными шпионами» с первых лет революции.
Исторические итоги и долгосрочное значение
События ноября–декабря 1927 года коренным образом изменили политический режим в Советском Союзе. После XV съезда в стране окончательно исчезла легальная и полулегальная политическая альтернатива внутри единственной правящей партии. В январе 1928 года свыше тридцати лидеров непримиримой оппозиции были отправлены в административную ссылку: Л. Д. Троцкий — в Алма-Ату (откуда в начале 1929 года его выслали за границу, в Турцию), Х. Г. Раковский — в Астрахань, И. Т. Смилга, К. Б. Радек и Е. А. Преображенский — в отдалённые регионы страны. Часть оппозиционеров во главе с Зиновьевым и Каменевым в первой половине 1928 года пошла на публичные покаяния и была восстановлена в партии, но утратила реальное политическое влияние, а в середине 1930-х годов большинство бывших участников блока стали главными обвиняемыми на показательных Московских процессах и были расстреляны.
Парадоксальным образом политическая победа коалиции Сталина и Бухарина над «левой» оппозицией оказалась прологом к скорой смене самого экономического курса в духе оппозиционных требований. Уже в январе–феврале 1928 года, столкнувшись с острым хлебозаготовительным кризисом, сталинское большинство перешло к чрезвычайным мерам реквизиции зерна в Сибири и на Урале, а затем взяло курс на форсированную индустриализацию и сплошную коллективизацию. Когда группа Бухарина, Рыкова и Томского попыталась защитить рамки нэпа, она сама в 1928–1929 годах была заклеймена как «правый уклон» и отстранена от руководства с использованием тех самых аппаратно-репрессивных механизмов, которые были отточены в 1927 году против блока Троцкого и Зиновьева.
Дискуссии и оценки в историографии
В советской историографии начиная с «Краткого курса истории ВКП(б)» 1938 года XV съезд получил официальное наименование «съезда коллективизации», а разгром объединённой оппозиции изображался как закономерное очищение партии от «антиленинского троцкистско-зиновьевского блока», якобы скатившегося на путь антисоветской борьбы и капитулянтства. Даже в период хрущёвской оттепели и перестройки вплоть до конца 1980-х годов оценки самого факта исключения оппозиционеров пересматривались крайне осторожно, при постепенной юридической реабилитации репрессированных в 1930-е годы деятелей.
В мировой и современной российской исторической науке ключевым предметом дискуссий стала проблема альтернативности советской истории на рубеже 1927–1928 годов. Классическая биография Л. Д. Троцкого, написанная Исааком Дойчером, и труды В. З. Роговина подчёркивают идейную последовательность левой оппозиции в критике сталинской бюрократизации, отмечая при этом трагическое противоречие между её требованием партийной демократии и приверженностью самой большевистской однопартийной диктатуре. Напротив, Стивен Коэн, Моше Левин, О. В. Хлевнюк и А. В. Ватлин обращают внимание на то, что программные требования троцкистов (отказ от сбалансированного нэпа в пользу «первоначального социалистического накопления» за счёт деревни) объективно предвосхитили будущий сталинский «великий перелом», тогда как главным результатом XV съезда стало не торжество какой-либо экономической теории, а окончательное превращение аппарата ЦК и ОГПУ в инструмент беспрекословной личной власти И. В. Сталина.