Предпосылки и исторический контекст
После взятия Антиохии в июне 1098 года и победы над армией Кербоги продвижение Первого крестового похода к Иерусалиму затормозилось более чем на полгода. Лагерь латинян поразила летняя эпидемия тифа, унёсшая жизнь духовного лидера похода — папского легата Адемара Монтейльского. Кроме того, между вождями вспыхнуло острое политическое соперничество: Боэмунд Тарентский остался княжить в Антиохии, Балдуин Булонский утвердился в Эдессе, а Стефан Блуаский и Гуго Вермандуа вернулись в Европу. Разногласия между сторонниками провансальского графа Раймунда Тулузского и норманнами усилились при осаде Маарры (ноябрь–декабрь 1098 г.), однако растущее недовольство рядовых воинов и паломников, грозивших двинуться к Священному городу самостоятельно, вынудило знать возобновить марш в январе 1099 года.
Продвигаясь вдоль средиземноморского побережья при поддержке провиантом со стороны пизанских и генуэзских судов, крестоносцы миновали большинство укреплённых приморских городов (заключив соглашения с их эмирами или ограничившись данью, за исключением затянувшейся осады Арки). Тем временем летом 1098 года в самом Иерусалиме сменилась власть: египетский фатимидский визирь аль-Афдал Шаханшах отбил город у сельджукских Артукидов. Хотя ранее Византия и латиняне вели с Каиром переговоры о союзе против общих врагов-сельджуков, притязания крестоносцев на весь Иерусалим исключили компромисс. Уклонившись от планов похода на Дамаск или Египет, армия свернула вглубь Иудейских гор и на рассвете 7 июня 1099 года вышла к стенам Иерусалима.
Ход событий и ключевые механизмы
Оборонительная подготовка и блокада города (7–17 июня 1099)
Фатимидский вали Иерусалима эмир Ифтихар ад-Даула тщательно подготовил город к обороне. Опоясанный каменными стенами (длиной около 4 км и высотой до 12–15 м) с пятью главными воротами, дополнительной внешней стеной (форбургом) и вырытым ещё при сельджуках сухим рвом глубиной до 7 м на наиболее уязвимых участках, Иерусалим представлял собой первоклассную твердыню. Эмир распорядился отравить и засыпать окрестные колодцы, согнать скот внутрь стен, изгнать из города местных восточных христиан (оставив при этом еврейскую общину для участия в обороне) и отправил срочного гонца в Каир за подкреплением. Предложение эмира допустить к святыням небольшие невооружённые группы паломников вожди крестоносцев отвергли.
Не имея достаточных сил для сплошной кольцевой блокады (по оценке Раймунда Ажильского, в строю оставалось около 1200–1300 рыцарей и 12 000 пехотинцев при общей численности с ополчением и некомбатантами порядка 20–35 тыс. человек), крестоносцы блокировали лишь северный, западный и юго-западный сектора:
- Северная стена: позиции заняли Роберт Нормандский, Роберт Фландрский, Готфрид Бульонский и Танкред (от Цветочных ворот до северо-западного угла и башни Давида у Яффских ворот).
- Южный участок (гора Сион): здесь укрепился Раймунд IV Тулузский со своими провансальцами.
С первых дней осады латиняне страдали от невыносимой жары, хамсина и жажды — воду приходилось доставлять в бурдюках с источников в 10 км от лагеря под угрозой засад. Поспешный штурм 13 июня провалился из-за нехватки осадных лестниц. Положение изменилось 17 июня, когда в Яффу пробились шесть генуэзских и английских кораблей с плотниками, верёвками, гвоздями и продовольствием. Под руководством генуэзца Гульельмо Эмбриако и Гастона Беарнского из заготовленного в Самарии и найденного Танкредом в пещере леса (ок. 400 балок) были сооружены две передвижные осадные башни, таран с железным наконечником и камнемётные машины.
Решающий штурм и падение города (8–16 июля 1099)
На рубеже июня и июля до лагеря дошли сведения о выдвижении из Египта крупной деблокирующей армии аль-Афдала, что требовало взять город до её подхода. Для преодоления раскола между северным и южным лагерями духовенство откликнулось на видение священника Петра Дезидерия: 8 июля всё войско, босое и с крестами в руках, обошло стены процессией и взошло на Масличную гору под насмешки и оскорбления со стороны осаждённых. С 12 июля под плотным обстрелом шла засыпка рвов. В ночь на 14 июля Готфрид Бульонский скрытно перебросил свою осадную башню и таран к более слабому восточному участку северной стены.
Рассветный штурм 14 июля встретил упорное сопротивление гарнизона и горожан: стены защищались мешками с хлопком и соломой, гасившими удары камней, а со стен летели стрелы, камни и горшки с горючей смесью; пробитый тараном пролом заблокировал сам застрявший таран. Однако днём 15 июля, когда ров был окончательно засыпан, защитники подожгли защитные мешки, а южная и северная осадные башни подошли вплотную к укреплениям. Под прикрытием арбалетчиков с башни Готфрида перекинули мостки: первыми на северную стену ворвались рыцарь Летольд из Турне, Готфрид Бульонский и Танкред, открыв ворота остальным отрядам. Узнав о прорыве, силы Раймунда Тулузского прорвались с юга, а окружённый в башне Давида Ифтихар ад-Даула капитулировал перед Раймундом в обмен на гарантированный уход в Аскалон.
После прорыва стен в городе началась жестокая резня. Нападавшие методично истребляли мусульман и евреев, врывались в дома и храмы. Укрывшиеся на крыше мечети Аль-Акса («храма Соломона») горожане получили от Танкреда и Гастона Беарнского охранные знамёна, но на следующее утро были перебиты другими отрядами; в центре города палачи подожгли синагогу, в которой заперлась часть еврейской общины, хотя некоторым видным иерусалимским евреям удалось выжить в плену и позднее быть выкупленными общиной Аскалона.
Источниковедческая база и свидетельства
Взятие Иерусалима в июле 1099 года оставило исключительно плотный след в источниках различных культур и конфессий (упоминание о событии попало даже на страницы древнерусской «Повести временных лет»). Среди латинских очевидцев ключевую роль играют провансальский капеллан Раймунд Ажильский (оставивший натуралистическое, лишённое сожаления описание пролитой «по щиколотку и по узду» крови на Храмовой горе как божественного триумфа), анонимный норманнский рыцарь — автор «Деяний франков» (Gesta Francorum) и Фульхерий Шартрский (хотя сам он в дни штурма находился с Балдуином в Эдессе). Важные дополнительные сведения о постройке машин и последующей повторной расправе над пленными приводит Альберт Аахенский, писавший со слов лотарингских ветеранов, а спустя 75 лет классическую панораму составил уроженец Иерусалимского королевства архиепископ Гийом (Вильгельм) Тирский.
Мусульманскую перспективу передают дамасский хронист-современник Ибн аль-Каланиси и более поздний историк Ибн аль-Асир. Революционным источниковедческим открытием стало обнаружение историком Ш. Д. Гойтейном в 1975 году в материалах Каирской генизы подлинного письма старейшин караимской общины Аскалона, составленного всего через две недели после падения Иерусалима: это древнейший в мире синхронный документ о взятии города в 1099 году, достоверно подтверждающий массовые убийства, разрушение синагоги и выкуп уцелевших пленников.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Падение Иерусалима ознаменовало триумфальное завершение Первого крестового похода и создание Иерусалимского королевства. 22 июля 1099 года правителем города был избран Готфрид Бульонский, принявший из благочестия не королевский венец, а титул Advocatus Sancti Sepulchri («Защитник Гроба Господня»); первым латинским патриархом 1 августа стал Арнульф Шокесский (вскоре сменённый Даймбертом Пизанским). Уже 12 августа 1099 года объединённые силы крестоносцев нанесли сокрушительное поражение подошедшей египетской армии аль-Афдала в битве при Аскалоне, на десятилетия закрепив власть латинян в Палестине, а после смерти Готфрида в 1100 году его брат Балдуин I был коронован первым королём Иерусалима.
Вместе с тем политика новых властей поначалу привела к катастрофическому обезлюдению столицы: уцелевших мусульман и евреев изгнали, восточных христиан подозревали в сговоре, а подавляющее большинство крестоносцев, исполнив обет, отплыло домой в Европу. Для спасения города Балдуин I и его преемники ввели право годичного владения недвижимостью и привлекли в Иерусалим сирийских и армянских христиан-переселенцев. В глобальном масштабе кровавая расправа 15–16 июля 1099 года оставила неизгладимую травму в исторической памяти мусульманского Востока, превратив освобождение Аль-Кудса (Иерусалима) в центральный лозунг исламской контрпропаганды при Нур ад-Дине и Салах ад-Дине в XII веке.
Дискуссии и оценки в историографии
Главный историографический спор последних десятилетий касается реальных масштабов иудео-мусульманской резни 1099 года и интерпретации её причин. Поздние арабские авторы называли 70 000 и даже 100 000 погибших, что явно несовместимо с демографией тогдашнего Иерусалима, население которого (включая укрывшихся беженцев) оценивается в 20–30 тыс. человек. Внимательный пересмотр латинских хроник, арабских данных и документов Каирской генизы (исследования Б. З. Кедара, Дж. Франса, Т. Эсбриджа и С. С. Монтефиоре) привёл современных медиевистов к диапазону от 3 000 до 10 000 убитых, показав, что значительная часть гарнизона башни Давида ушла с Ифтихаром ад-Даулой, а часть горожан попала в плен для выкупа.
Споры идут и о психологических механизмах бойни. Как отмечают Дж. Франс и Т. Эсбридж, истребление населения городов, взятых штурмом после отказа от капитуляции, соответствовало жестокому «праву войны» как у христиан, так и у мусульман. Однако исключительный накал жестокости в Иерусалиме историки связывают с комплексом факторов: тяжелейшим физическим и нервным истощением осаждавших (М. А. Заборов), возмездием за публичное осквернение крестов горожанами на стенах (Ж. Ришар) и мощнейшими апокалиптическими ожиданиями — убеждённостью крестоносцев в том, что они физически «очищают» святилище накануне Конца света, как доказывает Джей Рубинштейн в монографии «Армии небес».
