Предпосылки и исторический контекст
Большая папская капелла в Ватикане была возведена в 1477–1480 годах при папе Сиксте IV для торжественных богослужений и проведения конклавов. В начале 1480-х годов её боковые стены расписали ведущие мастера Раннего Возрождения — Сандро Боттичелли, Доменико Гирландайо, Пьетро Перуджино, Козимо Росселли и Лука Синьорелли, сопоставив ветхозаветную историю Моисея (слева) с евангельской историей Христа (справа). Первоначальный свод Пьерматтео д’Эмилия оформил традиционно для XV века — в виде синего звёздного неба. Однако в мае 1504 года по своду прошла диагональная трещина, из-за чего капеллу закрыли на полгода: архитектор Донато Браманте укрепил южную стену тягами, а треснувший плафон заделали и забелили.
Племянник Сикста IV, воинственный понтифик Юлий II (Джулиано делла Ровере, 1503–1513), стремившийся превратить Рим и перестраиваемый собор Святого Петра в зримый символ духовной и светской мощи папства, задумал обновить плафон капеллы уже в 1506 году. В то время отношения папы с Микеланджело Буонарроти переживали острый кризис: Юлий II прекратил оплату грандиозной папской гробницы, из-за чего скульптор в апреле 1506 года тайно бежал во Флоренцию, а после примирения в Болонье был вынужден отлить колоссальную бронзовую статую понтифика. Согласно Джорджо Вазари, соперничавший с флорентийцем Донато Браманте убедил папу поручить Микеланджело не гробницу, а живописный свод капеллы, рассчитывая, что мастер, считавший себя исключительно скульптором (хотя он и учился в юности в мастерской Гирландайо и создал знаменитый картон «Битвы при Кашине»), не справится со сложной фреской. Письмо друга Микеланджело Пьеро ди Якопо Росселли от 10 мая 1506 года уточняет эту версию: сам папа настаивал на кандидатуре Микеланджело, а Браманте выражал сомнения в его живописном опыте.
Ход событий и ключевые механизмы
8 мая 1508 года Микеланджело подписал договор на сумму 3000 дукатов, а 10 мая получил первый задаток. Первоначальная программа, предложенная Юлием II, предусматривала лишь двенадцать фигур апостолов в треугольных пазухах и геометрические орнаменты с гротесками в центре. Как писал сам художник в 1523 году, ему удалось убедить папу, что апостолы были людьми бедными и такой декор выйдет «бедной вещью», получив право развернуть собственную грандиозную концепцию истории человечества ante legem — до дарования Моисеева закона.
Техническая организация и хронология работ (1508–1512)
- Инженерные решения и преодоление плесени: отказавшись от подвесных лесов Браманте, требовавших пробить отверстия прямо в своде, Микеланджело с помощью Пьеро Росселли устроил «летящие» леса на балках, вставленных в стенные гнёзда над карнизом, с защитным полотном внизу, чтобы в капелле продолжались службы. Работать приходилось стоя с резко запрокинутой головой и при неровном свете свечей (свои мучения художник описал в ироническом сонете к Джованни да Пистойе). Когда первый слой сырой штукатурки (интонако) из-за римской влажности зацвёл плесенью, по совету Джулиано да Сангалло и помощника Якопо л’Индако был применён более сухой раствор с повышенным содержанием пуццоланового песка.
- Поэтапное движение от входа к алтарю: роспись началась в 1508 году с западной, удалённой от алтаря части — с первых сцен истории Ноя («Опьянение Ноя», «Потоп», «Жертвоприношение Ноя»), в написании которых ещё участвовали флорентийские помощники (Франческо Граначчи, Джулиано Буджардини и др.).
- Перелом 1509–1511 годов и ускорение финала: после частичного снятия лесов в конце 1509 года Микеланджело увидел фрески с пола и понял, что фигуры в первых сценах слишком мелки и перегружены. В последующих панелях («Сотворение Евы», «Грехопадение», «Сотворение Адама») масштаб резко увеличился, композиция стала лаконичнее, а перенос картона припорошиванием углём уступил место прочерчиванию по влажной штукатурке острым стилом или прямой живописи кистью. После длительного простоя с августа 1510 по лето 1511 года из-за похода Юлия II на Болонью и нехватки денег 14–15 августа 1511 года была открыта первая половина свода; завершающие сцены творения («Отделение света от тьмы» написано за одну джорнату) создавались в стремительном темпе, и 31 октября 1512 года состоялось торжественное открытие всей капеллы.
Архитектоника и художественно-богословская структура
- Иллюзорный каркас в технике тромплёй: вместо плоского орнамента предшественников Микеланджело «раскрыл» свод нарисованными травертиновыми рёбрами, карнизами, путти и геральдическими мотивами желудей (символ рода Делла Ровере), разделив пространство на чёткие ритмические компартименты.
- Центральный пояс Бытия: девять чередующихся больших и малых панно образуют три триптиха — сотворение мира, история Адама и Евы (кульминация цикла — «Сотворение Адама»), а также история Ноя.
- Пророки, сивиллы, ignudi и распалубки: двенадцать гигантских фигур (семь ветхозаветных пророков во главе с Ионой над алтарём и Захарией над входом и пять языческих сивилл) возвещают грядущее пришествие Спасителя и в иудейском, и в античном мире; углы свода заняли четыре драматические сцены спасения Израиля («Медный змий», «Наказание Амана», «Давид и Голиаф», «Юдифь и Олоферн»), а вдоль карниза разместились двадцать обнажённых юношей (ignudi), поддерживающих десять имитированных бронзовых медальонов, и предки Христа в люнетах.
Источниковедческая база и свидетельства
История создания цикла опирается на редкое сочетание документальных, биографических и материально-технологических свидетельств. Хронология работ точно восстанавливается по дневникам папского церемониймейстера Париса де Грассиса, отметившего падение штукатурки во время мессы 10 июня 1508 года, первый просмотр свода папой в канун Успения 14–15 августа 1511 года и торжественное открытие 31 октября 1512 года, а также по трактату Франческо Альбертини (февраль 1510). Личный взгляд мастера раскрывают его письма к отцу и к Джан Франческо Фаттуччи (1523), договор 1508 года и шутливое стихотворение с зарисовкой автопортрета на полях. Первую обстоятельную художественную интерпретацию дали современники-биографы Джорджо Вазари («Жизнеописания», 1550/1568) и Асканио Кондиви (1553), хотя их рассказы о полном отказе Микеланджело от учеников оказались преувеличением.
Уникальным «вещественным источником» стала сама поверхность фресок, подробно изученная во время масштабной реставрации 1980–1999 годов. Анализ границ между джорнатами (дневными участками свежей штукатурки) и прорезей стила позволил уточнить порядок работы и вклад подмастерьев на ранних панелях Ноя, а удаление вековых наслоений копоти, клея и записей опровергло миф о «мрачном монохромном колорите» Микеланджело, открыв звучные чистые краски — от красно-лиловых одежд Творца до переливчатых оттенков (cangiantismo). В теории искусства ключевой источник рецепции представляет труд Генриха Вёльфлина «Ренессанс и барокко» (1888), указавшего на решительный отказ Микеланджело от декоративных завитков ради абсолютного господства пластического человеческого тела.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Немедленное впечатление от завершённой росписи 1512 года было ошеломляющим: по свидетельству Вазари, к 37 годам за Микеланджело окончательно закрепилось прозвище «божественный» (il divino), а статус изобразительных искусств поднялся на уровень свободных интеллектуальных дисциплин. Ещё до окончания работ Донато Браманте, хранивший ключи от капеллы, тайно пускал туда молодого Рафаэля, который под впечатлением от монументальных пророков переписал своего «Исайю» в церкви Сант-Агостино и включил портрет Микеланджело в образе задумчивого Гераклита в ватиканскую «Афинскую школу». Композиционные формулы «Сотворения Адама», ракурсы ignudi и иллюзионистический каркас стали образцом для нескольких поколений европейских мастеров.
В долгосрочной перспективе потолок Сикстинской капеллы стал переломным рубежом между гармоническим идеалом Высокого Возрождения и искусством маньеризма и барокко. Если в своде 1512 года ещё торжествует ренессансный синтез христианского учения о грехопадении и искуплении с неоплатоническим прославлением достоинства человека (восходящим к флорентийской Академии Медичи и «Речи о достоинстве человека» Пико делла Мирандолы), то через четверть века сам Микеланджело вернулся в Сикстинскую капеллу для написания алтарного «Страшного суда» (1536–1541), отразив уже трагический кризис возрожденческих иллюзий. Влияние сикстинского цикла прослеживается в творчестве Понтормо, Россо Фьорентино, Корреджо, Тинторетто, Аннибале Карраччи, Паоло Веронезе и Эль Греко.
Дискуссии и оценки в историографии
Несмотря на обилие источников, вокруг росписи Сикстинской капеллы сохраняется ряд острых научных споров. Первый из них касается авторства сложной теологической программы свода: если Кондиви подчёркивал, что Микеланджело черпал вдохновение исключительно из самостоятельного перечитывания Ветхого Завета, то современные исследователи (включая Джона О’Мэлли и Шарля де Тольная) допускают участие куриальных богословов-консультантов — францисканца Марко Виджеро или генерала августинцев Эджидио да Витербо — в отборе пророчеств и параллелей между Синагогой и Церковью. Не прекращаются споры и о скрытых смыслах: от толкования десяти медальонов как нарушений Десяти заповедей (Эдгар Винд) до гипотез Лео Штейнберга и не вполне прояснённой идентификации безымянных семейств в люнетах и пазухах.
Вторая дискуссия затрагивает организацию лесов и очередность росписи: классическая схема Иоганнеса Вильде и Фабрицио Манчинелли о движении цельной передвижной конструкции с запада на восток с переломом после «Сотворения Евы» оспаривается исследователями вроде Ульриха Пфистерера, доказывающего на основе подсчёта около 570 джорнат, что в первые два года был расписан весь верхний регистр центральных сцен, а пророки и сивиллы создавались на втором этапе. Наконец, бурные дебаты вызвала реставрация 1980–1994 годов: большинство специалистов приветствовало возвращение первоначальной яркой палитры, тогда как часть критиков (например, Джеймс Бек) утверждала, что очистка якобы смыла тончайшие поздние лессировки a secco, смягчавшие контрасты светотени.
