Происхождение, служба в Смуту и Первое ополчение
Князь Дмитрий Михайлович Пожарский (крестильное имя — Козма/Косьма) родился в 1577 или 1578 году, вероятнее всего в клинском селе Берсенево (приданом матери Марии Фёдоровны Беклемишевой), так как родовые суздальские владения стародубских князей Пожарских были конфискованы при Иване IV. Получив благодаря матери хорошее образование, в 1593 году он начал дворцовую службу: в 1598 году в чине стряпчего с платьем подписал грамоту об избрании Бориса Годунова, с 1602 года служил стольником, при Лжедмитрии I был дворецким, а в 1606 году присягнул Василию Шуйскому. В 1606–1610 годах Пожарский отличился против отрядов Болотникова и тушинцев под Коломной, у села Высокого (1608) и на Пехорке (1609), а будучи воеводой Зарайска (1610), отверг предложения Прокопия Ляпунова изменить царю и, по словам жалованной грамоты, «стоялъ въ твёрдости разума своего крепко и непоколебимо безо всякия шатости».
Не признав решения Семибоярщины призвать польского королевича Владислава, Пожарский присоединился к Первому народному ополчению и во время московского восстания 19–20 марта 1611 года возглавил оборону баррикад на Сретенке и у своего подворья на Лубянке. Тяжело раненного воеводу вывезли в Троице-Сергиев монастырь, а затем в его нижегородско-суздальские владения (Мугреево или Юрино).
Второе народное ополчение и служба при Романовых
Осенью 1611 года после распада Первого ополчения нижегородцы и Кузьма Минин уговорили Пожарского возглавить новую земскую рать («к такому делу бояре и вся земля сильно приневолили»), причём князь настоял на передаче казны в ведение Минина. В конце февраля — начале марта 1612 года ополчение двинулось в Ярославль, где до конца июля действовало Земское правительство (Совет всей земли), грамоты которого скреплялись перстневой печатью Пожарского с титулом «у ратных и у земских дел стольник и воевода». В Ярославле князь собирал войска, вёл дипломатические переговоры со шведами (обсуждая кандидатуру герцога Карла Филиппа ради обеспечения мира в тылу) и пережил покушение, подосланное казачьим атаманом И. М. Заруцким, великодушно пощадив схваченных заговорщиков.
Подойдя к Москве 20 августа 1612 года и укрепившись между Арбатскими и Чертольскими воротами, в четырёхдневной битве 21–24 августа (1–3 сентября) войска Пожарского совместно с казаками Д. Т. Трубецкого и фланговым ударом отряда Минина разбили армию гетмана Яна Кароля Ходкевича. Сам Пожарский был ранен в бою. В октябре 1612 года были взяты Китай-город и Кремль, причём князь спас от казачьего самосуда членов Семибоярщины и семью Романовых. На Земском соборе 1613 года Пожарский поддержал избрание государя из родственников прежней династии; при венчании на царство Михаила Фёдоровича он, получивший сан боярина прямо из стольников, нёс державу. В 1615–1618 годах князь сражался против отрядов А. И. Лисовского (где его поразил приступ «болезни лютой» — эпилепсии) и королевича Владислава под Калугой и Москвой, а позднее вёл переговоры с английскими (1617) и польскими (1635, 1640) послами, возглавлял Ямской, Разбойный, Поместный и Московский судный приказы, воеводствовал в Новгороде и Переяславле-Рязанском. Болезнь и ожесточённые местнические споры (в которых Пожарский упорно защищал княжеское достоинство) не позволили ему занять первое командование в Смоленской войне 1632–1634 годов.
Меценатство, кончина и память
К концу жизни Пожарский стал крупным землевладельцем и храмоздателем, построив на свои средства Казанский собор на Красной площади и шатровую церковь Покрова в Медведкове; с его именем связывают также список «Разрядная книга Д. М. Пожарского». Князь умер 20 (30) апреля 1642 года, оставив подробную Духовную грамоту (опровергшую легенду о принятии им предсмертной схимы, так как Косма было его прямым именем), и погребён в усыпальнице в суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре; мужская линия его рода пресеклась в 1682/1685 году. Память героя Смуты увековечена памятником И. П. Мартоса на Красной площади (1818), монументами в Суздале, Зарайске и Нижнем Новгороде, а день освобождения Москвы отмечается 4 ноября как День народного единства.
Историографические оценки
Историографический образ Дмитрия Пожарского сочетает две противоположные традиции. Патриотическое направление XIX–XX веков (А. Ф. Малиновский, С. К. Смирнов, И. Е. Забелин, авторы Военной энциклопедии) превозносило его как бескорыстного и честного полководца, спасшего государство. Напротив, Н. И. Костомаров и статья в ЭСБЕ указывали на долгую задержку в Ярославле, медленный марш через Суздаль, роль казаков Трубецкого в перехвате обоза Ходкевича и скромный служебный статус Пожарского после 1613 года. Современные историки (Р. Г. Скрынников, Ю. М. Эскин, Д. М. Володихин, Ф. А. Селезнёв) реабилитировали стратегическую выдержку ярославского этапа как необходимое условие создания боеспособной армии и показали, что позднейшие местнические счёты и боярская ревность не умаляют ключевой военно-политической роли Пожарского в преодолении Смуты.
