Предпосылки и исторический контекст
Необходимость созыва избирательного Земского собора была вызвана затяжным династическим и политическим кризисом, длившимся в Русском государстве с 1598 года — со смерти бездетного царя Фёдора Иоанновича, последнего представителя московской ветви Рюриковичей. Последовавшие затем правления Бориса и Фёдора Годуновых, Лжедмитрия I и Василия Шуйского не принесли устойчивой легитимности. Свержение Шуйского в июле 1610 года, переход власти к боярскому правительству «Семибоярщины», августовская присяга части москвичей польскому королевичу Владиславу и ввод в Кремль войск Речи Посполитой окончательно разрушили единство верховной власти. К 1612 году северо-запад с Новгородом контролировали шведы, на юге и в Поволжье оставались сторонники казацкого атамана Ивана Заруцкого и малолетнего сына Марины Мнишек («Ворёнка»), а центральные уезды были разорены боевыми действиями.
Ещё в период формирования Второго народного ополчения в Нижнем Новгороде и Ярославле Кузьма Минин и князь Дмитрий Пожарский сформулировали принципиальное правило: не избирать государя самовольно, без «совета всей земли». Когда в конце октября 1612 года объединённые силы Второго ополчения и казачьих полков князя Дмитрия Трубецкого освободили Москву от польско-литовского гарнизона, вопрос о создании бесспорной центральной власти стал первоочередным. В отличие от прежних земских соборов XVI века (таких как собор 1550 или 1566 года), действовавших как совещательные органы при правящем монархе, собор 1613 года должен был в условиях полного междуцарствия самостоятельно учредить новую верховную власть и примирить расколотые сословия.
Ход событий и ключевые механизмы
Созыв, состав участников и отсев претендентов
В середине ноября 1612 года правительство освободителей Москвы от имени Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского разослало в уезды и города окружные грамоты с требованием прислать «лучших, крепких и разумных» выборных людей к 6 декабря. В разорённой стране сбор делегатов затянулся: одни уезды (как выжженная Тверская земля) смогли направить лишь одного представителя, другие присылали по 10–15 человек. Открытие перенесли на 6 января, а фактически заседания начались 16 (26) января 1613 года после трёхдневного очистительного поста. Единственным зданием в сожжённой Москве, способным вместить от 700 до 1500 участников, остался Успенский собор Кремля. На соборе были представлены освящённый собор (духовенство), Боярская дума, столичное и уездное дворянство, гости и посадские люди, стрельцы, многочисленные казаки и даже выборные от черносошного крестьянства Севера.
Предметом острых прений стала судьба престола, на который выдвигались как иностранные, так и русские кандидатуры:
- Иностранные претенденты и самозванчество: польский королевич Владислав (сын Сигизмунда III), шведский принц Карл Филипп (которого ранее поддерживали новгородцы и с которым в Ярославле велись тактические переговоры), габсбургский эрцгерцог Максимилиан, а также Марина Мнишек с сыном от Лжедмитрия II. Уже на первых заседаниях собор решительно постановил: «Литовского и Свийского короля и их детей… и иных никоторых людей на Московское государство не обирать, и Маринки с сыном не хотеть».
- Боярская знать (Гедиминовичи и Рюриковичи): князья Ф. И. Мстиславский и И. С. Куракин скомпрометировали себя сотрудничеством с интервентами в «Семибоярщине», В. В. Голицын находился в польском плену, И. М. Воротынский уклонился от борьбы, а роды Шуйских и Годуновых вызывали опасения возможных расправ над недавними политическими противниками.
- Лидеры ополчений и компромиссные фигуры: Д. Т. Трубецкой потерял поддержку значительной части казаков и вызывал недоверие бояр; герой освобождения Москвы Д. М. Пожарский принадлежал к обедневшей ветви стародубских князей, не имел родства с прежней династией и сам не выдвигал свою кандидатуру, вызывая опасения у бывших тушинцев и семибоярщинцев своей безупречной непримиримостью.
Внутренняя борьба, вмешательство казачества и избрание
В этих условиях выдвинулась кандидатура шестнадцатилетнего Михаила Фёдоровича Романова, интересы которого на соборе активно отстаивал влиятельный боярин Ф. И. Шереметев. Юный Михаил обладал редким набором компромиссных преимуществ: он приходился двоюродным племянником последнему «природному» царю Фёдору Иоанновичу (через первую жену Ивана Грозного Анастасию Романовну), его отец — митрополит Филарет (Фёдор Никитич) — в 1610 году стал пленником поляков и воспринимался как мученик за веру, но в прошлом бывал в Тушинском лагере, что гарантировало амнистию бывшим тушинцам и казакам. Вместе с тем для знатного боярства неопытный юноша казался «повадным» и уступчивым государем.
Предварительное голосование, состоявшееся ориентировочно 4–7 февраля 1613 года, не дало сторонникам Романовых немедленной победы: собор потребовал обязательной явки претендента в Москву и отложил окончательное решение на две недели, организовав по ряду свидетельств тайный опрос настроений в уездах и городах. В эти недели критическую роль сыграло давление находившихся в Москве казаков. По свидетельствам современников, около пятисот вооружённых казаков ворвались во двор Крутицкого митрополита и потребовали немедленно избрать государя, а когда бояре предложили список из восьми знатных вельмож без Михаила Романова, казачий атаман публично назвал именно сына пленного митрополита Филарета. Под двойным воздействием соборного компромисса и казацкого ультиматума 21 февраля (3 марта) 1613 года Земский собор единодушно провозгласил царём Михаила Фёдоровича Романова.
Посольство в Кострому и коронация
В конце февраля по городам были разосланы известительные грамоты с формулой «богоизбранности» нового царя и крестоцеловальные записи к присяге. 2 (12) марта 1613 года к находившемуся в Ипатьевском монастыре под Костромой Михаилу выехало торжественное посольство во главе с рязанским архиепископом Феодоритом, келарем Авраамием Палицыным, боярами Ф. И. Шереметевым и В. И. Бахтеяровым-Ростовским. Встретив первоначальный отказ матери царя инокини Марфы Ивановны, ссылавшейся на малолетство сына, бедность казны и плен отца, послы прибегли к религиозным увещеваниям и понуждению «гневом Божиим», добившись согласия 14 (24) марта. Двигаясь через Ярославль и Троице-Сергиев монастырь, новый царь прибыл в Москву 2 (12) мая, а 11 (21) июля 1613 года был венчан на царство в Успенском соборе.
Источниковедческая база и свидетельства
Главным официальным памятником собора является «Утверждённая грамота» мая 1613 года (подробно изданная С. А. Белокуровым в 1906 году), скреплённая рукоприкладствами сотен выборных и обосновывающая всенародное и провиденциальное согласие в избрании племянника Фёдора Иоанновича. Вместе с тем историки давно отмечают сильное текстологическое сходство «Утверждённой грамоты» с избирательным актом Бориса Годунова 1598 года: в уста архиепископа Феодорита вложены целые фрагменты речей патриарха Иова, что свидетельствует о сознательном конструировании безупречной преемственности власти. Важным дополнением к официальному протоколу выступают окружные соборные грамоты, наказ послам в Кострому и повествовательные источники эпохи — прежде всего «Новый летописец» и «Сказание» Авраамия Палицына.
Картину скрытой политической борьбы раскрывают независимые от московской цензуры документы: новгородские расспросные речи русских купцов от 10 февраля и крестьянина Фёдора Бобыркина от 16 (26) июля 1613 года, зафиксировавшие недовольство части боярства и земских чинов диктатом казачества, а также прямолинейное сообщение литовского канцлера Льва Сапеги пленённому Филарету о том, что сына его «посадили на Московское государство одни казаки донцы». Сопоставление «Утверждённой грамоты» с новгородскими донесениями, а также перепиской самого Михаила с собором по пути в Москву (требованиями навести порядок и собрать средства до въезда в столицу) даёт объёмное представление о реальном балансе сил весной 1613 года.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Решения Земского собора 1613 года положили начало более чем трёхсотлетнему правлению династии Романовых (1613–1917) и стали важнейшей точкой отсчёта для выхода России из Смутного времени. Установление общепризнанного государя позволило лишить легитимности продолжавшееся казацкое своеволие (движение Заруцкого было подавлено к 1614 году), пресечь попытки шведских и польских интервентов закрепить династическую унию и приступить к восстановлению разрушенной налоговой, приказной и военной систем.
Важнейшим институциональным результатом собора стала временная трансформация отношений между монархией и обществом. Поскольку новая династия взошла на престол не по праву наследования или завоевания, а через соборное избрание, в первые десятилетия царствования Михаила Фёдоровича Земские соборы созывались почти непрерывно (1613–1622 годы, а затем в 1630–1650-е), служа опорой при сборе чрезвычайных налогов («пятинных денег»), подавлении разбоев и решении внешнеполитических задач. Хотя в дальнейшем самодержавная власть укрепилась (вплоть до добавления титула «самодержец» на большой государственной печати в 1625 году), без прецедента всесословной земской консолидации 1613 года возрождение единого Русского государства было бы невозможно.
Дискуссии и оценки в историографии
В российской и мировой историографии сложились две основные традиции интерпретации Земского собора 1613 года. Классическая концепция XIX века (Н. М. Карамзин, С. М. Соловьёв, Н. И. Костомаров, систематизированная Н. Ф. Лавровским) принимала основную канву «Утверждённой грамоты», объясняя победу Романова всенародной любовью к памяти царицы Анастасии, сочувствием к гонениям при Годунове и авторитетом томящегося в плену Филарета. В противоположность этому В. О. Ключевский, К. Валишевский и С. Ф. Платонов подвергли «романовскую легенду» критическому анализу: Ключевский показал, что Романовы уступали по родовитости многим Рюриковичам и Гедиминовичам и были выбраны как «наиболее удобный» и приемлемый для всех компромисс, а Платонов и Л. В. Черепнин подчеркнули решающую роль вооружённого казачества, сорвавшего планы боярской олигархии.
В новейших исследованиях (А. Л. Станиславский, Б. Н. Флоря, Д. М. Володихин, Г. А. Замятин) собор 1613 года рассматривается без крайностей как сложный многоступенчатый политический торг. Историки выясняют подлинную достоверность позднейшего свидетельства об агитации Ф. И. Шереметева («он молод и будет нам поваден»), уточняют механизмы двухнедельной «обсылки по городам» между предварительным и финальным голосованием в феврале 1613 года (доказывая, что позиция провинциального дворянства и уездных городов имела не меньшее значение, чем нажим казацких станиц в столице), и спорят о существовании негласной ограничительной «записи», которую бояре могли пытаться взять с юного царя по образцу клятвы Василия Шуйского.
