Происхождение, среда и становление
Достоверные сведения о ранних годах преподобного Нестора крайне скудны и восходят почти исключительно к его собственным авторским отступлениям и Киево-Печерскому патерику. Родился он, по общепринятой оценке, около 1056 года; гипотеза историка XVIII века В. Н. Татищева о происхождении книжника с Белого Озера не подтверждается источниками XI–XII веков. Согласно традиции патерика, около семнадцати лет (примерно в 1073 году) Нестор пришёл послушником в Киево-Печерский монастырь, где при игумене Стефане (1074–1078) принял постриг и был возведён в сан диакона. Опираясь на Студийский устав и переписную мастерскую обители, молодой иеродиакон получил образцовую по меркам эпохи книжную выучку, освоив византийскую агиографическую и хронографическую литературу на церковнославянском языке.
О высоком авторитете Нестора среди печерской братии свидетельствует рассказ Киево-Печерского патерика об изгнании беса из затворника Никиты: там сравнительно молодой монах стоит в одном ряду с прославленными подвижниками обители — игуменом Никоном, Пименом Постником, врачом Агапитом Лечецом и Исаакием Печерником. Уже в «Житии Феодосия Печерского» сам Нестор прямо упоминает, что прежде составил «Чтение» о святых князьях Борисе и Глебе, подтверждая последовательность своего литературного труда.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Бесспорно принадлежащими перу Нестора современная наука признаёт два агиографических памятника. Первым опытом стало «Чтение о житии и о погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Глеба», написанное вскоре после 1079 года и дошедшее в Сильвестровском сборнике первой половины XIV века. Будучи независимым от анонимного «Сказания», это произведение отмечено риторической условностью, сдержанностью к собственным именам и точным датам и слабым отражением бытовых деталей — исследователи отмечают в нём почерк начинающего агиографа.
Несравненно выше в историческом и литературном отношении стоит созданное в 1077–1088 годах «Житие преподобного Феодосия Печерского» (древнейший список — Успенский сборник XII века). Выдержанным церковнославянским языком без вычурного «плетения словес» позднейших северорусских житий, опираясь на устные рассказы очевидцев (включая келаря Феодора и старцев), Нестор подробно воссоздал детство Феодосия, устройство общежительного монастыря и нравы киевской земли XI века, задав классический образец древнерусской житийной прозы.
В 1091 году Нестор вместе с двумя иноками был послан вскрыть и перенести мощи Феодосия в Успенский собор (рассказ под 1091 годом от первого лица — «егоже повелению бых аз, прьвое самовидец» — даже строгие критики оставляют за ним). В печерской традиции именно с Нестором соединилось создание «Повести временных лет» — общерусского свода, сопоставимого с «Чешской хроникой» Козьмы Пражского и «Хроникой» Галла Анонима: инок Поликарп в послании архимандриту Акиндину (1214–1226) прямо именовал его «Нестер, иже тъй написа Летописец», а в другом сказании ссылался на его записки о печерских отцах Дамиане, Иеремии, Матфее и Исакии.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Драматический нерв судьбы Нестора и его литературного имени связан с бурной историей Киева на рубеже XI–XII веков и передачей княжеского летописания в иной монастырский центр. В 1096 году обитель пережила опустошительный половецкий набег хана Боняка, запечатлённый очевидцем в летописи («И приидоша на манастырь Печерьскый, нам сущим по кельям почивающим по заутрени»). А в 1110-е годы, после кончины Святополка Изяславича и вокняжения Владимира Мономаха (1113), общерусское летописание было передано из Печерского монастыря в княжеский Выдубицкий Михайловский монастырь: в старейшем Лаврентьевском списке (1377) текст после 1110 года завершается записью выдубицкого игумена Сильвестра от 1116 года о написании им «летописца».
Именно расхождения между древнейшими рукописями породили центральный источниковедческий спор русской медиевистики. В Лаврентьевском списке заглавие читается «Се повести времяньных лет…» без имени автора; в Ипатьевском списке начала 1420-х годов назван безымянный «черноризец Федосьева манастыря Печерьскаго»; и лишь в Хлебниковском списке XVI века (с правками киевского митрополита Петра Могилы 1637 года) появляется «Нестера черноризца Федосьева монастыря Печерского». С начала XIX века филологи и историки (Р. Ф. Тимковский, А. М. Кубарев, П. С. Казанский, представители «скептической школы» М. Т. Каченовский и С. М. Строев, а позже Е. Е. Голубинский и А. И. Соболевский) выявили острые противоречия между «Житием Феодосия» и летописью в истории основания обители, усомнившись в авторстве Нестора или разделив Нестора-агиографа и Нестора-летописца.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Преодолев наивный взгляд В. Н. Татищева, Г. Ф. Миллера и А. Л. Шлёцера на Нестора как единоличного творца всей летописи, академик А. А. Шахматов доказал многослойность «Повести временных лет». Учёный объяснил расхождения тем, что житие Нестор составил в 1080-е годы, а первую (несохранившуюся) редакцию летописи — около 1113 года: «Нестор, составляя Повесть временных лет, включил в нее старший Киевский свод… в этом-то своде и находились статьи, противоречащие Житию Феодосия», тогда как часть реплик от первого лица в статьях 1051, 1091 и 1106 годов (о беседах с 90-летним старцем Янем Вышатичем) распределяется между ним и автором Начального свода.
Спор не утих и в новейшей науке: О. В. Творогов, С. М. Михеев, А. А. Гиппиус и О. Толочко осторожно пересматривают меру участия Нестора в летописании, объясняя появление его имени в поздних редакциях патерика (Кассиановской) и Хлебниковском списке авторитетом агиографа, тогда как Д. С. Лихачёв, А. С. Дёмин и В. Я. Петрухин защищают его вклад в свод. Канонизированный церковью (печатный патерик 1661 года, Четьи-Минеи Димитрия Ростовского, служба 1763 года; память 27 октября по юлианскому календарю), Нестор покоится в Ближних пещерах Киево-Печерской лавры, где в 1985 году С. А. Никитин реконструировал его облик по черепу, оставаясь для восточнославянской культуры символом рождения отечественной истории.
