Предпосылки и исторический контекст
К концу 1050-х — 1060-м годам геополитическая обстановка на южных рубежах Древней Руси резко изменилась. После вытеснения печенегов из Причерноморских степей их место заняли тюркоязычные кочевники — половцы (кипчаки / куманы). Впервые они отмечены «Повестью временных лет» под 1055 годом, когда переяславский князь Всеволод Ярославич заключил с ними мирный договор. Однако в 1060 году объединённое войско Ярославичей и Всеслава Полоцкого разгромило кочевавших по южному пограничью торков, ликвидировав буферную прослойку в степи, и уже в 1061 (или 1062) году половцы впервые прорвали оборонительную линию валов и палисадников, возведённых ещё при Владимире Святом и Ярославе Мудром, и нанесли поражение дружине Всеволода Ярославича. Летописец охарактеризовал это вторжение как «первое зло от поганых и безбожных враг».
Внутреннее положение Руси к 1068 году также отличалось скрытым напряжением. Правящий триумвират старших сыновей Ярослава Мудрого — Изяслава (Киев), Святослава (Чернигов) и Всеволода (Переяславль) — сосредоточил в своих руках подавляющую часть русских земель после смерти младших братьев Вячеслава и Игоря и гибели в Тмутаракани претендовавшего на волость племянника Ростислава Владимировича (1067). В марте 1067 года братья разгромили полоцкого князя Всеслава Брячиславича на реке Немиге, а 10 июля того же года вероломно схватили его на переговорах у Орши, нарушив целование креста, и бросили в киевский поруб. Нарушение священной клятвы подорвало моральный авторитет великого князя в глазах современников, в то время как на степной границе назревало новое крупномасштабное нашествие половецких орд.
Ход событий и ключевые механизмы
Поражение Ярославичей на реке Альте
Во второй половине 1068 года (в начале осени) многочисленные половецкие отряды вторглись в левобережные южнорусские земли, подступая к Переяславскому княжеству. Навстречу степнякам выступили соединённые полки Изяслава, Святослава и Всеволода Ярославичей. Армии сошлись на реке Альте — левом притоке Трубежа близ Переяславля (на том самом месте, где в 1019 году Ярослав Мудрый одержал победу над Святополком Окаянным). Подробности тактического построения в летописях не сохранились, однако в ночном сражении русские дружины не выдержали натиска кочевников и были наголову разгромлены. Изяслав и Всеволод поспешно бежали в Киев, Святослав укрылся в Чернигове, а половецкие отряды рассыпались по южнорусским волостям, беспрепятственно грабя сёла и уводя полон.
Киевское восстание 15 сентября 1068 года
Отступление великого князя в укреплённую столицу при сохранявшейся угрозе разорения окрестностей Киева вызвало острейший политический взрыв. Горожане возложили вину за беззащитность земли на князя и его ближайшее окружение, приведя в действие механизм городского самоуправления — вече:
- Собрание веча на Торговище: киевляне собрались на торговой площади (в Подоле) и направили делегацию к великому князю Изяславу с ультимативным требованием: «Се половци росули ся по земли; дай, княже, оружье и кони, и еще бьемся с ними».
- Отказ Изяслава и разгром двора Коснячка: Изяслав отказался вооружить городское ополчение, опасаясь непредсказуемости вооружённой толпы или утраты княжеской военной монополии и прерогатив. Получив отказ, горожане перешли к открытому бунту: по обвинениям против воеводы Коснячка (Константина) разъярённая масса разграбила его двор в Верхнем городе, а сам воевода вынужден был скрыться.
- Освобождение и вокняжение Всеслава Полоцкого: восставшие разделились — одна часть направилась к порубу, чтобы освободить томившегося там с 1067 года Всеслава Брячиславича, другая устремилась на княжеский двор. 15 сентября 1068 года (в праздник Воздвижения Креста, что летопись истолковала как знамение за клятвопреступление у Орши) Изяслав с братом Всеволодом бежал, его казна на Горе была разграблена, а киевляне торжественно посадили Всеслава на великокняжеский стол.
Битва на Снове и возвращение Изяслава (1068–1069 гг.)
Пока в Киеве утвердился Всеслав Полоцкий, инициативу в борьбе со степью перехватил оставшийся на Левобережье черниговский князь Святослав Ярославич. 1 ноября 1068 года с 3-тысячным войском (включавшим черниговскую дружину и горожан) он разгромил у Сновска на реке Снове крупную половецкую армию (оценивавшуюся летописью в 12 тысяч воинов), пленив, по свидетельству Новгородской первой летописи, самого половецкого предводителя Шарукана. Тем временем бежавший в Польшу Изяслав обратился за военной поддержкой к польскому князю (позднее королю) Болеславу II Смелому, приходившемуся племянником жене Изяслава Гертруде. Весной 1069 года Изяслав с польским войском двинулся на Киев. Всеслав вышел навстречу к Белгороду, но, не решаясь сражаться с польско-дружинными силами или не доверяя киевлянам, ночью тайно оставил войско и бежал в Полоцк. Оказавшиеся без князя киевляне вновь собрали вече и обратились с решительным ультиматумом к Святославу и Всеволоду: защитить «стольный город отцовский», пригрозив иначе сжечь Киев и уйти в Грецию. При посредничестве младших братьев Изяслав согласился войти в город мирно в мае 1069 года, однако его сын Мстислав, опередивший отца, жестоко расправился с зачинщиками мятежа (70 человек было казнено и ослеплено), а киевское торжище для предотвращения новых сходок перенесли с Подола на Гору под непосредственный контроль княжеского замка.
Источниковедческая база и свидетельства
Основным и исключительно подробным источником по событиям 1068–1069 годов служит «Повесть временных лет» (статьи 6576 и 6577 годов в Лаврентьевском и Ипатьевском списках). Летописное повествование отличается драматизмом, почти протокольной точностью датировки (15 сентября, 1 ноября) и передачей прямой речи участников веча и бояр-думцев (Тукия и Чудина), что заставляет текстологов (А. А. Шахматов и др.) видеть в нём запись современника — вероятно, монаха Киево-Печерского монастыря Никона, наблюдавшего события изнутри киевской общины и прямо объяснившего катастрофу на Альте Божьим наказанием за клятвопреступление над Всеславом.
Существенное дополнение содержит Новгородская первая летопись (младшего извода, восходящая к Начальному своду конца XI века): именно в ней сохранилось имя захваченного Святославом на Снове половецкого хана Шарукана, которого позднейшие исследователи и популярная литература нередко ретроспективно связывают и с предшествующим вторжением на Альте. В «Слове о полку Игореве» сохранилось яркое поэтическое предание о киевском княжении Всеслава («дотчеся стружіемъ злата стола кіевскаго»), а зарубежный контекст польской экспедиции Болеслава II Смелого в Киев отразился в хронике Галла Анонима и польских анналах.
Исторические итоги и долгосрочное значение
События 1068 года впервые в письменной истории Руси продемонстрировали реальную политическую силу городского веча и вооружённой общины стольного города. Вече киевлян фактически сформулировало негласный общественный договор с княжеской властью: обязанностью князя являлась военная защита земли, и неспособность или нежелание выполнить эту функцию лишала правителя легитимности. Несмотря на последующую расправу Мстислава Изяславича над активистами бунта, перенос торга на Гору и размещение на постой польских воинов (от которых киевляне вскоре начали избавляться тайными расправами, вынудив Болеслава II уйти), прецедент 1068 года навсегда изменил политическую культуру Киева, заставляя последующих князей (особенно в XII веке) считаться с мнением горожан и заключать «ряды» с киевским вечем.
На внешнеполитическом уровне разгром на Альте был стремительно компенсирован блестящей победой Святослава Черниговского на Снове 1 ноября 1068 года: после этого крупномасштабные самостоятельные половецкие вторжения на Русь прекратились почти на четверть века — вплоть до 1093 года (не считая участия отдельных степных отрядов в качестве наёмников в княжеских усобицах и локального набега 1071 года). Внутри династии Рюриковичей киевский кризис углубил недоверие внутри триумвирата Ярославичей: заступничество Святослава и Всеволода за киевлян в 1069 году продемонстрировало рост их влияния и предвосхитило будущий разрыв 1073 года, когда младшие братья уже сами изгнали Изяслава из Киева. Наконец, социальные потрясения 1068–1071 годов стали важным стимулом к консолидации княжеской власти и пересмотру законодательства на Вышгородском съезде 1072 года («Правда Ярославичей»).
Дискуссии и оценки в историографии
Историографические оценки Киевского восстания 1068 года отражают смену ведущих методологических парадигм в изучении Древней Руси. В классической русской дореволюционной историографии С. М. Соловьёв видел в отказе Изяслава выдать оружие народу защиту княжеского достоинства и родового права, поскольку уступка означала бы капитуляцию перед толпой; напротив, представители государственно-юридической школы и В. И. Сергеевич акцентировали конституционную правомочность веча как верховного собрания свободных граждан, имевшего право призвать другого князя при неисполнении прежним своих защитных обязательств.
В советской исторической науке (Б. Д. Греков, М. Н. Тихомиров, В. В. Мавродин, Б. А. Рыбаков) события 1068 года трактовались прежде всего сквозь призму классовой борьбы — как антифеодальное восстание городских низов, ремесленников и беглых сельских смердов против эксплуататорской боярско-княжеской верхушки в лице воеводы Коснячка. Этот взгляд был пересмотрен в постсоветской историографии: И. Я. Фроянов и его школа рассматривали 1068 год как проявление общегородской общинной («города-государства») солидарности всего свободного населения Киева, а современные исследователи (А. П. Толочко, П. В. Лукин, А. А. Горский) указывают на сложную политическую механику бунта — сочетание стихийного недовольства городского ополчения и вероятных интриг части киевского боярства или сторонников смены княжеской администрации, предопределивших быстрое освобождение именно Всеслава Полоцкого.
