Происхождение, среда и становление
Биография Яна (Йоханниса) Вермеера выросла из исторического сдвига в Нидерландах времён Восьмидесятилетней войны. Оба его родителя происходили из Антверпена, откуда тысячи ремесленников и торговцев бежали на север от испанского разгрома и религиозных преследований. Его отец Рейньер Янс (принявший фамилию Вермеер / ван дер Мер) работал в Амстердаме ткачом по шёлку, женился на дочери антверпенского мастера точной механики и часовщика Дигне Бальтенс, а переехав в Делфт, зарегистрировался в 1631 году в Гильдии Святого Луки как торговец живописью и арендовал (позднее выкупил) крупный трактир «Мехелен» на главной площади города.
Документальных сведений об обучении Вермеера не сохранилось, хотя устав Гильдии Святого Луки требовал шести лет выучки перед принятием в мастера в декабре 1653 года. Исследователи связывают его становление с кругом делфтского живописца и друга семьи Леонарда Брамера, возможным влиянием Абрахама Блумарта и утрехтских караваджистов (картина Дирка ван Бабюрена «Сводница» принадлежала тёще Вермеера и воспроизведена в фоне его полотен), а также работами Карела Фабрициуса — выдающегося ученика Рембрандта, погибшего в Делфте в 1654 году. Важным ориентиром стали также бытовые сцены Питера де Хоха, жившего в Делфте в 1652–1661 годах, и дорогая «тонкая живопись» Герарда Доу, Герарда Терборха и Габриеля Метсю.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В отличие от большинства коллег Голландской республики, работавших поточным способом на открытый рынок, Вермеер занял особую экономическую и творческую позицию. Унаследовав в 1652 году отцовскую торговлю картинами и получив после брака 1653 года с Катариной Болнес опору в доме её состоятельной матери-католички Марии Тинс (ради брака Вермеер перешёл в католичество), он создавал всего две-три картины в год. Художник работал медленно, применяя редкие и крайне дорогие пигменты — прежде всего натуральный ультрамарин из толчёного лазурита, который он вводил даже в теневые подмалёвки под охру и краплак, свинцово-оловянную жёлтую и киноварь.
Лишь три картины датированы самим автором — «Сводница» (1656), «Астроном» (1668) и «Географ» (1669). За исключением ранних религиозно-мифологических опытов («Диана со спутницами», «Христос в доме Марфы и Марии»), двух городских видов («Вид Делфта», «Улочка в Делфте») и поздних аллегорий («Искусство живописи», «Аллегория веры»), его корпус образуют камерные интерьеры и портреты-трони: «Молочница», «Девушка с жемчужной серёжкой», «Дама, читающая письмо у открытого окна», «Урок музыки» и «Кружевница». Почти все эти сцены развёрнуты в тихих комнатах с окном слева; как подчёркивал историк искусства Е. И. Ротенберг, повседневный быт в них преображён конструктивным жемчужным светом и ритмом времени в образ высшей гармонии.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Благополучие Вермеера опиралось на гильдейский престиж и узкое покровительство, что в итоге обернулось ловушкой. Он четырежды избирался деканом делфтской Гильдии Святого Луки (1662–1663, 1670–1671), а в 1672 году вместе с Якобом Йордансом участвовал в Гааге в громкой экспертизе спорных итальянских картин для курфюрста Бранденбурга, разоблачив их завышенную оценку. При этом, как показали архивы Джона Майкла Монтиаса и исследования Рейксмюсеума (2023), половину его наследия скупали местные меценаты — Питер ван Рёйвен и его жена Мария де Кнёйт (а также пекарь Хендрик ван Бёйтен и типограф Якоб Диссиус, на посмертном аукционе которого в 1696 году фигурировала 21 картина мастера). Такая модель обеспечивала высокие гонорары, но лишала Вермеера известности за пределами Делфта и Гааги: когда в 1663 году дипломат Бальтазар де Монкони посетил его мастерскую, у Вермеера не оказалось ни одного готового полотна на продажу.
Катастрофой стал «год бедствий» (Rampjaar, 1672), когда вторжение войск Людовика XIV в Республику Соединённых провинций парализовало торговлю искусством. Вермеер не мог продавать ни собственные картины, ни полотна других мастеров, заложенные в его дилерском обороте; обременённый семьёй с 11 выжившими детьми, он залез в долги и летом 1675 года занял 1000 гульденов в Амстердаме. По свидетельству вдовы в прошении к кредиторам 1676 года, финансовое отчаяние привело 43-летнего художника к скоропостижной смерти 15 декабря 1675 года; попечителем несостоятельного наследства стал знаменитый натуралист и мастер линз Антони ван Левенгук.
Наследие, влияние и оценки в историографии
После смерти Вермеер оказался забыт почти на два столетия: Арнольд Хоубракен почти не упомянул его в биографическом своде 1718–1721 годов, а многие картины приписывались Питеру де Хоху, Габриелю Метсю и Франсу ван Мирису. Переоткрытие произошло только в 1860-е годы усилиями Густава Ваагена и французского критика Теофиля Торе-Бюргера, окрестившего мастера «Сфинксом из Делфта» и выпустившего в 1866 году его первый каталог-резоне. В начале XX века интерес к Вермееру охватил и Россию: барон Н. Н. Врангель в журнале «Аполлон» (1912) противопоставил «певца света» Вермеера трагическому Рембрандту, а В. Н. Лазарев посвятил ему монографию 1933 года; при этом судьба бывших в русских собраниях полотен (у Демидовых, Половцова и отвергнутой И. С. Остроуховым «Аллегории веры») сложилась так, что сегодня в российских музеях нет ни одного Вермеера.
Редкость признанного корпуса (34 достоверных и около пяти спорных картин) вызвала два громких сюжета новейшей историографии. В 1930–1940-е годы голландский фальсификатор Хан ван Мегерен создал серию поддельных «ранних Вермееров» (включая «Христа в Эммаусе»), обманув знатока Абрахама Бредиуса и продав одну из фальшивок руководителям нацистской Германии. А в 2000-е годы острую дискуссию вызвали работы Дэвида Хокни, Филипа Стейдмена и Тима Дженисона о возможном применении художником камеры-обскуры и сферических зеркал, хотя в посмертной описи 1676 года никаких оптических приборов не обнаружено.
