От Александрии и Багдада к океанской палубе
Математический фундамент планисферной астролябии заложили эллинисты: Аполлоний Пергский открыл свойства стереографической проекции, переводящей окружности сферы в окружности и прямые на плоскости, а Клавдий Птолемей изложил её геометрию во II веке н. э. в трактате «Планисферий» (хотя «астролабоном» он называл сферическую армиллярную сферу). Канонический облик «малого астролабона» оформился в IV веке в Александрии при Теоне Александрийском, после чего дошли ранние трактаты Синезия Киренского (IV–V века), Иоанна Филопона (VI век) и Севера Себохта (VII век). Подлинный расцвет искусства астролябий пришёлся на средневековый исламский Восток, где халифские обсерватории и мастерские (аль-Хорезми, аль-Фаргани, ас-Суфи, аль-Бируни, аз-Заркали, Насир ад-Дин ат-Туси, выдающиеся ремесленники Настулус и Марьям аль-Устурлаби) превратили её в универсальный расчётный инструмент. В XI–XII веках через Испанию прибор проник в Западную Европу, войдя в трактаты Джеффри Чосера и Никифора Григоры, а в XVI столетии латунные изделия фламандца Гуалтеруса Арсениуса (включая экземпляр Валленштейна, хранящийся в Музее Ломоносова) стали предметом престижа при монарших дворах.
Однако на океанской палубе тонкая планисферная астролябия парусила на ветру и не годилась для качки, поэтому в XV веке португальцы отлили тяжёлую прорезную «морскую астролябию» исключительно для замера высоты светил и определения широты. Но отвес качался на волнах, а сменившие её поперечный жезл Якова и квадрант Дэвиса давали грубую погрешность и слепили глаза. В 1699 году Исаак Ньютон набросал схему угломера с двойным отражением (опубликованную лишь в 1742 году), а в 1730–1731 годах вице-президент Королевского общества Джон Хэдли в Лондоне и стекольщик Томас Годфри в Филадельфии независимо изобрели зеркальный октант с дугой 45° (измерявший углы до 90°). Когда же Королевский флот начал испытания метода лунных расстояний для расчёта долготы, углы между Луной и опорными звёздами часто превышали 90° — и в 1757 году капитан Джон Кэмпбелл заказал лондонскому мастеру Джону Бёрду расширить дугу до 60° (одной шестой круга), создав морской секстант.
Стереографический вычислитель и оптика двойного отражения
Классическая планисферная астролябия служила карманным аналоговым компьютером. В глубокую «тарелку» (mater) с градуированным ободом и подвесным кольцом вкладывали сменный для нужной широты «тимпан» с проекцией полюса мира, небесного экватора, тропиков, горизонта и альмукантаратов (универсальные пластины создали мастера вроде аль-Ходжанди). Поверх тимпана вокруг центральной оси вращалась ажурная решётка «паук» (rete) со шкалой эклиптики и изогнутыми указателями ярких звёзд. Измерив визирной линейкой-алидадой на тыльной стороне высоту светила и совместив точку звезды или Солнца на «пауке» с соответствующим альмукантаратом тимпана, наблюдатель сразу получал картину неба, местное время, азимут и восходящий градус зодиака, а шкалы теней на обороте служили для тригонометрии и геодезии.
Морской секстант действовал на совершенно ином физическом принципе, развязывая руки штурману в шторм. Его рама в 60° несла поворотную алидаду с индексным зеркалом, неподвижное полупрозрачное зеркало горизонта и откидные цветные светофильтры. Глядя в зрительную трубу сквозь чистую половину зеркала горизонта прямо на морскую черту, штурман двигал алидаду, пока дважды отражённое изображение Солнца или звезды не касалось линии горизонта в посеребрённой половине. Поскольку луч при двойном отражении отклоняется на удвоенный угол поворота алидады, 60-градусная шкала охватывала углы от 0° до 120°, а нониус и микрометр давали точность до долей угловой минуты. Колебания руки смещали оба изображения синхронно, не сбивая отсчёт.
Патронаж империй и победа над конкурентами
Эволюцию приборов оплачивали государства и религиозно-научные центры. На исламском Востоке мечети, медресе и халифы финансировали астролябии для вычисления пяти суточных молитв, начала Рамадана и направления киблы на Мекку; в Португалии XV века корона и Каса-да-Индия снабжали капитанов морскими астролябиями для экспедиций вокруг Африки; в Британии учреждённая парламентом в 1714 году Комиссия по долготе (Board of Longitude) премировала создание точных угломеров и астрономических таблиц.
Прежние инструменты проиграли секстанту по точности и безопасности зрения: морская астролябия ошибалась на целые градусы при бортовой качке, деревянный жезл Якова обжигал глаза прямым взглядом на Солнце, а 90-градусный октант Хэдли не дотягивался до многих углов между Луной и звёздами, необходимых для работы с британским «Морским альманахом» (издававшимся с 1767 года на базе лунных таблиц Тобиаса Майера). Внедрение секстанта позволило экспедициям вроде плаваний Джеймса Кука картографировать Тихий океан с беспрецедентной точностью, сократило число кораблекрушений, удешевило морское страхование и укрепило глобальную торговлю и научную гидрографию.
Наследие от делительных машин до планисферы и GPS
В 1770-х годах делительная машина британского механика Джесси Рамсдена заменила дорогую ручную гравировку шкал Джона Бёрда серийной машинной нарезкой микроштрихов. В XIX–XX веках латунные рамы дополнили термостабильными сплавами, а для авиации и перископов подводных лодок, лишённых видимого морского горизонта, разработали пузырьковые и маятниковые секстанты с искусственным горизонтом внутри оптики. Планисферная астролябия переродилась в учебную подвижную карту звёздного неба (планисферу), а классический морской секстант до сих пор сохраняется в штурманской подготовке как полностью автономный, неподвластный радиопомехам и сбоям GPS прибор астронавигации.
