Происхождение, заказчики и кризис электромеханики
Во второй половине 1940 года британская радиоразведка перехватила новый немецкий телетайпный трафик в пятибитном коде ITA2, отличный от азбуки Морзе «Энигмы». В Блетчли-Парке (GC&CS) поток назвали «Фиш», а неизвестную машину — «Танни» (германский шифратор Lorenz SZ 40/42). Вопреки расхожему мифу, Colossus создавался не Аланом Тьюрингом и не против «Энигмы» (которую взламывали электромеханическими «бомбами»), а против двенадцатироторной машины «Лоренц», обеспечивавшей связь штабов групп армий с берлинским ОКВ.
Теоретический прорыв наступил после ошибки немецкого радиста в августе 1941 года, передавшего два сходных текста на одном ключе. Криптоаналитик Джон Тилтман извлёк около 4000 знаков гаммы, а математик Уильям Татт восстановил логику 12 колёс «Лоренца» и предложил статистический метод «1+2». Поскольку ручные расчёты отставали от хода войны, глава машинного отделения Макс Ньюман («Ньюманри») совместно с центром TRE в Малверне (К. Э. Уинн-Уильямс) и станцией Главного почтового управления (GPO) в Доллис-Хилле построил оптомеханическую машину Heath Robinson. Однако она захлёбывалась при синхронизации двух бумажных перфолент на скорости 1000–2000 знаков в секунду: ленты растягивались, рвались и сбивались.
В феврале 1943 года инженер-телефонист GPO Томми Флауэрс, рекомендованный Ньюману Тьюрингом, предложил полностью заменить вторую ленту электронной схемой на 1500–1600 вакуумных лампах. Руководство Блетчли-Парка сочло многоламповую машину заведомо ненадёжной и заказало новые Heath Robinson. Проект Флауэрса спас директор станции в Доллис-Хилле У. Гордон Рэдли, выделивший ресурсы почтового ведомства (часть деталей Флауэрс оплачивал сам). За одиннадцать месяцев команда из 50 инженеров собрала прототип Mark 1, испытанный 8 декабря 1943 года и доставленный в Блетчли-Парк 18 января 1944 года.
Электронная архитектура и программируемая логика
Инженерная революция Colossus заключалась в электронном моделировании шифратора вместо механической протяжки второй ленты. Двенадцать кольцевых регистров на тиратронах воспроизводили шаговые циклы роторов «Лоренца» (пять регулярных χ-колёс, пять нерегулярных ψ-колёс и два управляющих μ-колеса). Фотоэлектрическое считывание Арнольда Линча прогоняло единственную закольцованную перфоленту с шифрограммой со скоростью 5000 символов в секунду (до 9700 в испытаниях), а тактовый импульс брался прямо с перфорационных отверстий ленты, исключая рассинхронизацию.
Зная по опыту телефонных усилителей, что лампы перегорают от термоудара при включении, Флауэрс наглухо впаял их в платы, ввёл плавный разогрев накала и оставил машины включёнными круглосуточно до конца войны. Уже 1 июня 1944 года заработал серийный Colossus Mark 2 (около 2400–2500 ламп под руководством Аллена Кумбса) с шестисимвольным сдвиговым регистром и пятью параллельными процессорами, ускорившими перебор впятеро — до 25 000 символов в секунду.
Машину обслуживали 272 сотрудницы женской службы ВМС («рены») и 27 инженеров и криптоаналитиков. Программа из примерно пяти миллиардов булевых комбинаций набиралась вручную на коммутационных панелях K2 и штекерном поле. Когда электронные счётчики превышали заданный порог, пишущая машинка печатала вероятные стартовые позиции дисков для лингвистической секции майора Ральфа Тестера.
Военный перелом и победа над электромеханическими конкурентами
Colossus сократил время дешифрования перехватов ОКВ с недель до 2–3 часов, а поиск χ-позиций на Mark 2 нередко занимал около часа. К высадке союзников в Нормандии в июне 1944 года машина подтвердила, что германское командование поверило в дезинформацию операции «Фортитьюд» о мнимом ударе через Па-де-Кале и удерживает резервы вдали от нормандского плацдарма. К маю 1945 года работали десять установок (одиннадцатая собиралась), обеспечивая союзников стратегическими сводками.
В истории вычислительной техники Colossus показал решительное превосходство вакуумной электроники над релейными и оптомеханическими конкурентами вроде Z3 Конрада Цузе, Harvard Mark I или Heath Robinson, упиравшимися в механическую инерцию и износ лент. При этом Colossus не являлся машиной с хранимой в памяти программой и не обладал полной универсальностью Тьюринга в одиночном виде — алгоритмы задавались переключателями, а память ограничивалась регистрами счёта.
Засекречивание, уничтожение и запоздалое признание
После войны режим строгой секретности на тридцать лет скрыл приоритет британской школы: восемь машин разобрали, а всю проектную документацию Томми Флауэрс сжёг по приказу руководства в котельной. Две установки («Colossus Blue» и вторая) перевели в штаб-квартиру GCHQ в Исткоте (1946) и Челтнеме (1952–1954), где они использовались для обучения и проверки случайности шифроблокнотов до конца 1950-х — 1960-х годов. Из-за секретности открытым эталоном компьютерной архитектуры стали американские ENIAC и EDVAC, хотя участники Блетчли-Парка неформально перенесли опыт в Манчестер (Manchester Baby Макса Ньюмана, 1948) и NPL (ACE Алана Тьюринга).
Первые сведения о проекте просочились в середине 1970-х (книга Ф. У. Уинтерботема, фотографии 1975 г., доклад Брайана Рэнделла в Лос-Аламосе в 1976 г.), в октябре 2000 года GCHQ рассекретил 500-страничный General Report on Tunny, а в январе 2024 года опубликовал дополнительные архивные снимки. В 1993–2008 годах команда добровольцев во главе с Тони Сейлом и Арнольдом Линчем воссоздала действующий Colossus Mark 2 в блоке H Блетчли-Парка. В состязании Cipher Challenge 2007 года реконструкция взломала шифр Lorenz SZ 42 за 3 часа 15 минут против 46 секунд современного ноутбука, продемонстрировав эквивалентную специализированную производительность на уровне 5,8 МГц.
