Бюрократический отказ, частные закупки и гуманистический парадокс
Залповые многоствольные ружья XVIII века и бельгийско-французские митральезы середины XIX века страдали общим пороком: после каждого залпа блок казёнников требовалось вручную перезаряжать, что сводило на нет выигрыш в плотности огня. Эту задачу решил врач и изобретатель сельхозмашин Ричард Джордан Гатлинг, сконструировавший в 1861 году в Индиане и запатентовавший 4 ноября 1862 года (патент США № 36,836) вращающуюся батарейную пушку (Revolving Battery Gun). Сам автор утверждал, что создал столь грозное оружие из гуманных соображений: один расчёт заменял роту стрелков, а сокращение численности армий должно было уменьшить гибель людей в боях и от болезней.
Однако на пути новинки встала военная бюрократия: несмотря на интерес прессы и благосклонность президента Авраама Линкольна к изобретениям, начальник Управления вооружений армии США бригадный генерал Джеймс Рипли отказался даже от опытной партии, назвав картечницу «бесцельной формой расхода боеприпасов». Отпугивала и цена: 1000 долларов за орудие против 19–20 долларов за нарезной мушкет Спрингфилда 1861 года. Систему спас частный заказ: в 1863 году генерал-майор Бенджамин Батлер закупил партию картечниц на собственные средства, и в 1864–1865 годах около двенадцати орудий вступили в бой при осаде Петерсберга, а восемь установили на канонерках. Официально армия США приняла картечницу Гатлинга лишь в 1866 году, разместив заказы в Хартфорде на заводах Colt’s Patent Firearms и Pratt & Whitney (позже лицензию в Германии приобрела берлинская DWM).
Непрерывный цикл вращения, охлаждение и борьба за гильзу
Уникальность Гатлинга заключалась не в числе или вращении стволов, а в конвейерном разделении операций и гравитационном питании. Вокруг вала, вращаемого рукояткой, размещались 6–10 стволов, каждому из которых соответствовал свой паз и отдельный затвор с ударником в общем цилиндре. За один оборот на 360° каждый ствол принимал сверху патрон из бункера под действием силы тяжести, досылался вперёд спиральным кулачковым пазом, стрелял в заданной точке (примерно на «четырёх часах»), экстрактировал гильзу и затем остывал в потоке воздуха. При темпе до 700–1000 выстрелов в минуту (пятиствольная модель 1876 года) на ствол приходилось менее 200 выстрелов в минуту, что исключало перегрев даже при дымном порохе.
Надёжность зависела от патрона и подавателя. От первых многоразовых стальных цилиндров с капсюлем и бумажных патронов Гатлинг перешёл к металлической гильзе; при этом британские колониальные войны в песчаном климате вскрыли брак составных скрученных латунных гильз калибра .45, которые рвались при экстракции, пока не перешли на цельнотянутую латунь. Магазин эволюционировал от простого короба к барабану Бродвелла (на 240 или 400 патронов) и двухрядному подавателю Брюса (1881), позволявшему расчёту из четырёх человек перезаряжать второй ряд во время стрельбы. Модель M1893 под бездымный патрон .30 Army достигала 800–900 выстрелов в минуту, а с опытным электроприводом — 1500–3000 выстрелов в минуту.
Колониальные войны, русская разведка и политический контроль
В маневренной войне против регулярных армий дымный порох до 1890-х годов демаскировал расчёт, а высокий артиллерийский лафет делал его мишенью для пушек и снайперов (именно чтобы не замедлять колонну, Джордж Кастер не взял картечницы к Литл-Бигхорну в 1876 году). Зато в колониальных кампаниях Британии (против ашанти, зулусов, Египта и махдистов; причём Египет уже с 1866 года заказал 120 картечниц и вьючные треноги для осады Хартума), при подавлении восстания метисов в Канаде (1885), а также при штурме высот Сан-Хуан на Кубе (1898), где три M1895 лейтенанта Паркера выпустили 18 000 патронов за 8,5 минуты, картечницы оказывали решающую поддержку. В США их применяли и против рабочих стачек — в Питтсбурге (1877) и у горы Блэр (1921).
Первой европейской державой, оценившей новинку (первые испытания и заказы 1865–1871 годов), стала Российская империя. На завод Кольта в Хартфорде командировали члена Артиллерийского комитета генерала А. П. Горлова (провёдшего в США и Англии около двадцати лет) и капитана К. И. Гуниуса, которые параллельно вели научно-техническую разведку; Гатлинг оговорил обязательную покупку не менее ста орудий перед передачей лицензии. В России на орудия поставили клейма с именем Горлова (а в ноябре 1870 года петербургская газета даже назвала конструкцию отечественной), доведя парк до 400 «картечниц Гатлинга — Горлова» и доработок В. С. Барановского (до 600 выстр./мин под патрон Бердана), Загоскина и Чегодаева. Они воевали под Никополем и в «летучем отряде» М. Д. Скобелева под Плевной (1877–1878), в Ахал-Текинской экспедиции (где громоздкая шестиконная запряжка стесняла Горловы, но моряки С. О. Макарова успешно применяли лёгкие десантные лафеты) и при обороне Порт-Артура (1904–1905).
Победа пулемёта Максима и ренессанс в реактивной авиации
На рубеже XIX–XX веков тяжёлую механическую картечницу вытеснил одноствольный пулемёт Хайрема Максима (патент 1883 года), использовавший энергию собственной отдачи выстрела. Он не нуждался в ручном приводе, питался гибкой лентой, легко переносился пехотой и уверенно преодолевал бездорожье Кубы и Филиппин (1898–1899), где колёсные лафеты Гатлинга безнадёжно отставали. Темп 400–600 выстрелов в минуту оказался достаточным для пехоты, и в 1911–1912 годах армия США списала «гатлинги» (на флоте многоствольные пушки Гочкиса дольше охраняли корабли от миноносцев).
Спустя сорок лет, в эпоху реактивной авиации после Второй мировой войны, одноствольные пушки вновь упёрлись в перегрев и заедание при перегрузках. Конструкторы возродили вращающийся блок стволов с внешним приводом («схема Гатлинга»): 20-мм авиапушка M61 Vulcan, пулемёт Minigun и 30-мм GAU-8 Avenger вернули изобретение 1861 года в строй с темпом в тысячи выстрелов в минуту.
