От глиняных блоков неолита к обожжённому кирпичу первых цивилизаций
Неолитическая революция на безлесных и бедных природным камнем аллювиальных равнинах вынудила строителей научиться формовать и высушивать на солнце пластичную иловую глину. Древнейшие сформованные вручную блоки обнаружены в слоях докерамического неолита IX–VIII тыс. до н. э. в Немрике (Северный Ирак, где стены сложены из однотипных сырцов 51×12×6 см), Телль-Асваде, Чатал-Хююке (ок. 7400 г. до н. э.) и Иерихоне (ок. 7200 г. до н. э., 400×150×100 мм); чтобы глина меньше трескалась при усадке, в неё примешивали рубленную солому.
Кирпич-сырец из нильского ила господствовал в засушливом Египте от крестьянских хижин до дворцов, однако в Южной Месопотамии дожди и высокие грунтовые воды быстро размывали необожжённые стены. Решением стал обжиг в печах: после ранних опытов V тыс. до н. э. в Урукский период середины IV тыс. до н. э. обожжённым кирпичом возводили храмы Эреду и мостили улицы Ура. Шумеры вели сезонную сушку с марта по октябрь, топили печи сухим навозом и наносили клинописные штампы, а при Навуходоносоре II (ок. 604 г. до н. э.) в Вавилоне достигли вершины поливные глазурованные кирпичи Ворот Иштар. Независимые центры возникли в долине Инда (III тыс. до н. э., Мохенджо-Даро и Хараппа со строгой пропорцией 1:2:4) и в Китае (полы культуры Даси ок. 4400 г. до н. э., около 230 тыс. кирпичей Терракотовой армии Цинь Шихуанди в пропорции 4:2:1, городские стены Хань и устав эпохи Сун «Инцзао фаши» 1103 г.).
Технология производства: физико-химия обжига и эргономика модуля
Технология керамического кирпича строится на точном подборе минерального состава и режима сушки. Глинистую массу смешивают с 25–30 % кварцевого песка для снижения усадки и бережно сушат, чтобы образующийся в капиллярах пар не разорвал сырец изнутри. В обжиговой печи при температуре 900–1050 °C легкоплавкие минералы образуют до 8–10 % стекловидной фазы, прочно скрепляющей тугоплавкие кристаллические зёрна в водостойкий искусственный камень прочностью от 15 МПа и выше. Цвет изделия (розовый, красный, жёлтый или тёмно-бурый клинкер при 1300 °C) зависит от примесей железа, извести и атмосферы печи.
Удивительно, что в самых разных культурах размер кирпича сходился к близкому модулю. Как подчёркивал ещё Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, каменщик берёт кирпич одной рукой, оставляя вторую для мастерка: поэтому ширина ограничивалась охватом ладони (100–120 мм), масса — 3,3–4 кг (8–10 фунтов), а длина примерно удваивала ширину с учётом шва (например, советско-российский нормальный формат 250×120×65 мм с 1927 года, британский — 215×102,5×65 мм). Пропорция 2:1 позволяла чередовать продольные («ложок») и поперечные («тычок») ряды для надёжной перевязки кладки.
Почему камень и сырец уступали кирпичу: логистика империй
Конкуренцию с природным камнем и деревом определяли цена топлива, транспорта и организация труда. В античной Греции и раннем Риме при обилии мрамора и известняка дорогой в обжиге кирпич долго оставался редкостью (эллинистические находки IV–III вв. до н. э. связаны главным образом с гробницами, где пористая кладка лучше удерживала фресковую штукатурку в сырости). Переворот совершила Римская империя с I века н. э.: треугольный обожжённый кирпич (opus testaceum) превратился в несъёмную опалубку для римского бетона, а мобильные печи легионов с военными клеймами позволяли быстро возводить акведуки, крепости и термы Каракаллы без дорогостоящей перевозки каменных глыб.
В средневековой Северной Европе на безкаменных балтийских равнинах расцвела «кирпичная готика» ганзейских городов и соборов. На Руси византийская традиция тонкой плинфы (около 2,5 см) уступила место тяжёлому брусковому кирпичу при Иване III в конце XV века: итальянский инженер Аристотель Фиораванти и приглашённые мастера устроили под Москвой (в Калитникове за Андрониковым монастырём) печи для Успенского собора и стен Московского Кремля. Летопись отмечала исключительную твёрдость нового кирпича, который приходилось размачивать водой перед ломкой, а густая известь наутро не поддавалась и ножу. В XVIII–XIX веках в Российской империи (особенно в Петербурге) важным инструментом контроля качества и казённых поставок стали заводские клейма на постели или тычке кирпича — от инициалов купцов Стрелиных до двуглавого орла на казённом «имперском» кирпиче. В Англии же промышленная революция закрепила победу кирпича над камнем быстротой и дешевизной фабричной застройки, а красный лондонский кирпич повышал видимость улиц в густом угольном тумане.
Индустриальная революция и предел несущей кладки
Механизация середины XIX века покончила с сезонным ручным ремеслом и топливными потерями напольных времянок: механические прессы Ричарда Вер Валена (1852), Bradley & Craven (1853), Генри Клейтона (1855, до 25 тысяч штук в сутки), ленточные экструдеры и особенно кольцевая печь непрерывного действия Фридриха Гофмана (1858), где огонь непрерывно двигался по кругу камер с рекуперацией тепла, многократно сократили расход угля и сделали заводы круглогодичными (современные заводы-автоматы выпускают свыше 200 млн кирпичей в год). В XX веке керамику дополнили автоклавный известково-песчаный силикатный и пустотелый энергоэффективный кирпич.
Однако несущая кирпичная стена встретила предел: 17-этажный чикагский небоскрёб Monadnock Building (1896) потребовал у основания стен толщиной почти два метра. Высотное строительство перешло на стальной каркас и железобетон, оставив за кирпичом малоэтажное жильё, долговечную облицовку фасадов, промышленные печи и реставрацию памятников.
