От «воздушных торпед» к дешёвому самолёту-снаряду Fi 103
Идею беспилотной «летающей бомбы» сформулировал французский инженер Рене Лоран в 1910 году (в 1913-м он запатентовал и прямоточный двигатель). Первые опыты оплатили военные ведомства Первой мировой войны: в 1915–1916 годах Питер Хьюитт и Элмер Сперри испытали гироскопический автопилот на биплане (за ним последовала «воздушная торпеда» Kettering Bug), в Британии работал Арчибальд Лоу, а в Германии фирма Siemens-Schuckert испытывала управляемые планеры. В 1930-е годы британцы создали радиоуправляемые мишени DH.82B «Queen Bee» (источник термина drone), а в СССР Сергей Королёв в ГИРД довёл до испытаний жидкостную крылатую ракету «212» (1939). Однако попытки Второй мировой переделать серийные бомбардировщики в телеуправляемые снаряды (советский ТБ-3 в 1942 году, американские TDR-1 и программа «Афродита» с B-17, германские «Мистели») проваливались из-за сбоев радиосвязи и риска для пилотов при выпрыгивании.
Прорыв в Германии определило соперничество люфтваффе с вермахтом. Пока ракетный центр в Пенемюнде тратил огромные ресурсы на баллистическую А-4 («Фау-2»), люфтваффе поддержало предельно дешёвый самолёт-снаряд Fieseler Fi 103 («Фау-1»), упрощённый Робертом Люссером под пульсирующий воздушно-реактивный двигатель (ПуВРД) Argus As 014. Испытанная 21 декабря 1942 года и применённая против Лондона с июня 1944-го, «Фау-1» штамповалась из листового железа (позже и дерева) и стоила в 10–30 раз дешевле «Фау-2», позволив выпустить около 25 000 единиц против примерно 6 000 баллистических ракет.
Аэродинамический полёт, ПуВРД и цена примитивной автоматики
Крылатая ракета летит в атмосфере за счёт подъёмной силы крыла и сжигает атмосферный кислород, экономя массу баков и обеспечивая большую дальность при скромной стартовой массе. Клапанный ПуВРД ракеты Fi 103 сотрясал воздух характерным жужжанием (45–50 циклов в секунду, откуда прозвище buzz bomb); с паровой катапульты (или с носителя He 111) снаряд выходил на крейсерскую скорость около 650 км/ч. Автономная автоматика без радиоканала (магнитный компас, гироскоп, барометр и носовой счётчик воздушного пути) по отсчёту дистанции перекрывала топливо и переводила 850-килограммовую боевую часть в пикирование.
Платой за дешевизну стала километровая точность — годная лишь для террора мегаполисов (Лондон, Антверпен) и подтолкнувшая люфтваффе к отчаянному экспериментальному проекту пилотируемой Fi 103R в эскадре KG200, пилот которой должен был наводить аппарат на цель и выпрыгивать в последний момент. Дозвуковая скорость (около 650 км/ч) и прямолинейный профиль полёта сделали «Фау-1» уязвимой: стационарные стартовые рампы на побережье Ла-Манша громила союзная авиация, а над Британией «жужжанки» массово перехватывали скоростные истребители («Темпест», «Спитфайр» XIV), аэростаты заграждения и зенитная артиллерия с новыми радарами и радиовзрывателями при поддержке дезинформации британской разведки Double-Cross, смещавшей точку падения ложными сводками о перелётах.
Трофейная гонка и поражение в первом раунде борьбы с МБР
США немедленно воспроизвели «Фау-1» как Republic-Ford JB-2 Loon, а СССР после получения обломков и чертежей в сентябре 1944 года поручил ОКБ-51 Владимира Челомея разработку серии «10Х»/«16Х» с ПуВРД и позднее совместно с КБ-1 и ОКБ Артёма Микояна создал первую серийную противокорабельную ракету КС-1 «Комета» на базе МиГ-15. В 1950-е годы обе сверхдержавы попытались превратить крылатые ракеты в межконтинентальный носитель термоядерных зарядов, однако проиграли конкуренцию межконтинентальным баллистическим ракетам (МБР).
Американская дозвуковая SM-62 Snark простояла на дежурстве лишь несколько месяцев 1961 года, сверхзвуковую SM-64 Navaho закрыли в 1958 году, ядерную маловысотную SLAM (проект Pluto с реактором на 500 МВт) отменили в пользу МБР; в СССР по экономическим и боевым причинам закрыли межконтинентальные сверхзвуковые «Бурю» Лавочкина (1960) и «Буран» (1957). Многочасовой перелёт в атмосфере делал их лёгкой добычей для реактивных истребителей и новых ЗРК вроде С-75, а флотская лодочная КР SSM-N-8 Regulus требовала всплытия субмарины на время пуска и уступила баллистическим «Поларисам». Тогда СССР переориентировал тяжёлые КР (П-5, П-15 «Термит», Х-22, П-500, П-700 «Гранит» на подлодках проектов 675/949А и ракетоносцах Ту-22М) на асимметричное уничтожение американских авианосных ударных групп.
Рельефометрия TERCOM и эпоха маловысотного прорыва
Второе рождение стратегических крылатых ракет в 1970–1980-х годах обеспечили компактные экономичные двухконтурные турбореактивные двигатели, миниатюрные боезаряды и цифровая навигация по контуру рельефа местности (TERCOM) и оптическому эталону (DSMAC). Новые американские AGM-86 ALCM и BGM-109 Tomahawk, советские Х-55 (дальность 3000 км) и пускаемые из 533-мм торпедных аппаратов подлодок С-10 «Гранат» (РК-55) прорывались к цели на высоте ниже 60–110 метров в радиолокационной тени с круговым отклонением около 15 метров.
Развёртывание маловысотных ядерных ракет наземного базирования с коротким подлётным временем резко обострило ядерный баланс в Европе и стало одной из ключевых причин подписания 8 декабря 1987 года советско-американского Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД), юридически разграничившего баллистические и крылатые ракеты. После окончания холодной войны неядерные крылатые ракеты стали универсальным высокоточным оружием — от залпов «Томагавков» в операции «Буря в пустыне» (1991) до семейства «Калибр» (3М-14/3М-54), малозаметных Х-101 (до 5000 км), европейских Storm Shadow / SCALP, AGM-158 JASSM и новейших сверхзвуковых и гиперзвуковых комплексов («Оникс», российско-индийский BrahMos, «Циркон»).
