От проекта «Америка» к рывку 1957 года
Инженерная родословная МБР восходит к нацистской Германии: после Фау-2 (A-4) команда Вернера фон Брауна с 1942 года прорабатывала 100-тонную ракету A9/A10 («Америка») с крылатой сверхзвуковой ступенью, но та осталась на уровне эскизов и единичных опытов 1945 года. После войны вывезенные в США (операция «Скрепка») и в СССР немецкие специалисты и чертежи стали отправной базой конкурирующих программ.
Первенство СССР в 1957 году объясняется разницей стратегических стимулов. В США проект RTV-A-2 Hiroc (1946) закрыли уже в 1948 году: ВВС США делали ставку на стратегические бомбардировщики (B-29, B-36) и зарубежные базы, считая ракеты неточными и нерентабельными. СССР, напротив, не имел баз у границ США, а его авиация уступала ПВО противника. Поэтому с 1950 года в СССР шли расчёты, в 1953-м утвердили эскизный проект, а в 1954-м ОКБ-1 С. П. Королёва получило высочайший приоритет на создание Р-7 («Семёрки») под 3-мегатонную боеголовку на дальность 8800 км. США вернули высший приоритет программе SM-65 Atlas лишь в 1954 году после советского термоядерного испытания.
После первых неудачных пусков (первый старт 15 мая 1957 г. завершился аварией через 400 км) 21 августа 1957 года советская Р-7 успешно преодолела свыше 6000 км. В сообщении ТАСС от 27 августа 1957 года подчёркивалось, что МБР позволит поражать удалённые районы, «не прибегая к стратегической авиации, которая в настоящее время является уязвимой для современных средств противовоздушной обороны». Американская Atlas достигла полной дальности 28 ноября 1958 года и встала на дежурство в 1959-м, почти одновременно с первым боевым подразделением Р-7 в Плесецке (1959–1960 гг.).
Баллистика, КВО и смена криогенных систем
Типовая МБР стартует вертикально для быстрого прорыва плотных слоёв атмосферы (съедающих до 17–20 % тяги), затем переходит под углом 26–45° к горизонту, набирая к отсечке двигателей скорость 4–7,8 км/с на высоте 150–400 км. После 25 минут суборбитального полёта по эллипсу (апогей около 1000–1200 км) головная часть в углерод-эпоксидной теплозащите входит в атмосферу на скорости свыше 6 км/с, достигая цели через 25–30 минут после пуска (или по настильной траектории ради скрытности от РЛС).
Однако первые Р-7 и Atlas быстро проиграли в военной эксплуатации. Они работали на кипящем криогенном кислороде, требовали гигантских открытых стартовых столов и многоминутной или многочасовой предпусковой заправки, оставаясь лёгкой мишенью превентивного удара. Поэтому с 1954 года в СССР развернуло работу ОКБ-586 М. К. Янгеля: в 1962 году принята ракета Р-16 на долгохранимых компонентах — первая в мире, стартующая прямо из подземной шахты (ШПУ), тогда как Atlas перед стартом поднимали лифтом (в США шахтными жидкостными системами стали модернизированные Atlas F и двухступенчатая Titan II).
Следующую ступень надёжности и экономичности дало твёрдое смесевое топливо: в 1962 году США развернули свыше 800 шахтных LGM-30A Minuteman с ЭВМ самопроверки, списав жидкостные «Атласы» и «Титаны-I». В СССР, осваивавшем твёрдое топливо медленнее (испытания РТ-1 1959 г. выявили высокую аварийность), в 1968 году приняли твердотопливную РТ-2, но параллельно сохранили мощную школу ампулизированных жидкостных тяжёлых МБР (Р-36, Р-36М).
Ядерная триада и рождение космонавтики
МБР упразднили географическую неуязвимость континентов: вместо многочасового подлёта бомбардировщиков время удара сократилось до получаса (а у подлодок с БРПЛ — до 12 минут). Наличие защищённых шахт гарантировало ответный удар и закрепило в холодной войне стратегию гарантированного взаимного уничтожения (MAD), удерживавшую сверхдержавы от прямой войны даже в период Карибского кризиса 1962 года.
Революционным побочным плодом гонки МБР стала мировая космонавтика. Низкая точность ранних боеголовок требовала сверхтяжёлых термоядерных зарядов, под которые Р-7 получила огромный резерв грузоподъёмности. Это позволило без коренной переделки вывести 4 октября 1957 года «Спутник-1», а 12 апреля 1961 года на модификации «Восток» — Юрия Гагарина; аналогично американские «Меркурий» и «Джемини» опирались на носители «Атлас» и «Титан». Космическая гонка стала мирной демонстрацией боевой надёжности ракет.
Проекты МБР дали мощный импульс микроэлектронике ЭВМ, криогенике, материаловедению, спутниковой навигации и гравиметрической геодезии (GPS и ГЛОНАСС). После холодной войны списанные ракеты конверсировали в коммерческие космические носители («Днепр», «Рокот», «Стрела» на базе РС-18 и РС-20), а королёвская Р-7 в модернизации «Союз» остаётся рабочей лошадкой орбитальных полётов уже более шести десятилетий.
От точности и РГЧ ИН к мобильным стартам и договорам
Дальнейшая эволюция МБР шла вокруг точности и прорыва противоракетной обороны (ПРО): снижение кругового вероятного отклонения (КВО) вдвое уменьшает требуемую мощность заряда вчетверо (лучшие ракеты довели КВО до менее 100 м). В 1970 году США на Minuteman III и СССР на Р-36 внедрили разделяющиеся головные части (РГЧ ИН / MIRV) со ступенью разведения и комплексом ложных целей (до 10 блоков на 211-тонной Р-36М2 дальностью 16 000 км), сделав перехват средствами ПРО разорительным.
Чтобы спасти ракеты от точечного удара без роста числа шахт, СССР создал мобильные грунтовые комплексы («Темп-2С», 1976; «Тополь-М», «Ярс») и железнодорожные РТ-23 УТТХ (1989). Ценой сдерживания гонки стали договоры по ПРО и ОСВ-1 (1972), ОСВ-2 (1979, запретивший орбитальную Р-36орб), СНВ-1 (1991) и СНВ-3 (2010–2026). Сегодня МБР обладают также Китай (DF-5, DF-31, DF-41), Франция, Британия (БРПЛ), Индия (Agni-V), Израиль (Jericho III) и КНДР, а перспективные системы вроде РС-28 «Сармат» комплектуются гиперзвуковыми планирующими блоками.
