От стальной проволоки к германскому прорыву 1935 года и трофейным открытиям
Принцип магнитной записи сформулировал в 1888 году американец Оберлин Смит, а первым рабочим устройством стал «телеграфон» датчанина Вальдемара Поульсена (1895–1898) на стальной проволоке. Проволока и аппараты на стальной ленте (Blattnerphone и Marconi-Stille на Би-би-си в 1930–1940-х гг.) проигрывали грампластинкам: 3-мм полоса на скорости 1,5 м/с весила десятки килограммов и рвалась на пайках, словно движущаяся бритва.
Переворот совершила в 1930-е гг. кооперация немецкой промышленности и радио RRG. В 1927–1928 гг. Фриц Пфлеймер запатентовал бумажную ленту с магнитным порошком (ранее, в 1922–1924 гг., идею магнитной записи на ленту запатентовал в СССР Б. А. Рчеулов, но его проект не пошёл в серию). Патент Пфлеймера выкупила AEG в союзе с IG Farben / BASF: Фридрих Маттиас создал ленту на полимерной диацетатной основе с карбонильным железом и магнетитом, а Эдуард Шуллер изобрёл кольцевую головку с зазором. В августе 1935 года AEG показала в Берлине первый серийный магнитофон Magnetophon K1, а сотрудники RRG Ханс фон Браунмюль и Вальтер Вебер внедрили высокочастотное подмагничивание, резко снизившее шумы.
Во Вторую мировую войну союзники с удивлением отмечали качество германских ночных радиотрансляций. В 1945 году на Радио Люксембург и в Бад-Наухайме американские связисты захватили усовершенствованные Magnetophon; капитан Джон Маллин вывез два аппарата и 50 катушек в Калифорнию, а трофейные образцы и документация поступили также в СССР; на Би-би-си опытные Magnetophon с 1946 года сменились к 1948 году британскими студийными машинами EMI BTR1.
Устройство катушечника: механика ЛПМ, кольцевые головки и подмагничивание
Катушечный («бобинный») магнитофон включает лентопротяжный механизм (ЛПМ), блок головок и электронику коррекции. При записи ток в катушке головки намагничивает домены ленты, а при воспроизведении поток наводит в ней ЭДС в доли милливольта. Чтобы преодолеть нелинейность гистерезиса, генератор стирания-подмагничивания (40–210 кГц) подмешивает в сигнал ультразвуковой ток.
Качество звучания прежде всего определял ЛПМ, так как колебания скорости («детонацию») нельзя исправить электроникой. Студийные и высшие бытовые аппараты строились по трёхдвигательной схеме (ведущий мотор тонвала с прижимным роликом плюс два двигателя стабильного натяжения бобин) и оснащались «сквозным каналом» с тремя раздельными головками — стирающей, записывающей и воспроизводящей, что позволяло контролировать звук сразу после записи; точная юстировка азимута зазора обеспечивала совместимость записей между аппаратами.
Лента шириной 6,25 мм (1/4 дюйма) толщиной 27–55 мкм наматывалась на открытые катушки или сердечники. На смену довоенному немецкому ряду скоростей (77; 38,5; 19,25 см/с) американский лидер Ampex ввёл дюймовую сетку: 76,2; 38,1; 19,05 и 9,53 см/с. Широкая дорожка и высокая скорость обеспечивали большой динамический диапазон и запас по перегрузке, хотя требовали заправки ленты двумя руками.
Переворот в радио, индустрии звукозаписи, культуре и военной технике
Коммерческий взрыв запустило радиовещание США. После первых бумажных лент Brush Soundmirror (1946) и полимерных лент 3M (1947–1948) решающую ставку сделал эстрадный певец Бинг Кросби. Отвергая обязательные прямые эфиры NBC и слабые по качеству транскрипционные диски, в июне 1947 года он оценил доработанный Маллином Magnetophon, 1 октября 1947 года провёл на ABC первый радиоэфир с ленты и вложил 50 тысяч долларов в небольшую калифорнийскую фирму Ampex русского инженера Александра Понятова. В 1948 году серийный Ampex Model 200 стал мировым эталоном, а Capitol Records перевела на ленту мастеринг пластинок.
Возможность свободно вырезать неудачный дубль ножницами и склеивать ленту, стирать и перезаписывать звук преобразила культуру XX века. Радиостанции получили монтаж программ и непрерывное протоколирование эфира, а в музыке лента породила «конкретную музыку» и авангард Карлхайнца Штокхаузена. С переходом к 4–24-дорожечным студийным машинам (Ampex, Studer, Telefunken, Tascam) наложение партий и ленточное эхо сделали возможными альбомы The Beatles, The Beach Boys и Фрэнка Заппы. Появление с 1955 года транзисторов (начиная с Maihak Reportofon MMK 3 tr) избавило аппаратуру от нагрева и ламп, подарив миру репортёрские катушечники Nagra, Uher и массовые советские бытовые модели («Днепр», «Яуза», «Астра», «Санда»). Одновременно промышленные магнитографы записывали телеметрию ракетных и ядерных испытаний, бортовые речевые самописцы авиации и служили памятью ранних ЭВМ.
Кассетная миниатюризация, видеозапись и уход в цифровую эпоху
Открытые бобины оставались неудобными для транспорта и быта. После неудачных попыток картриджей Fidelipac (1959) и Stereo 8 (1964) корпорация Philips в 1963 году представила компакт-кассету: благодаря лентам CrO2 и шумоподавлению Dolby B/C в 1970-х гг. она догнала массовые запросы по звуку и к середине 1980-х вытеснила катушечники из домашнего сегмента.
При этом принцип магнитной ленты породил и видеореволюцию: когда линейная видеозапись (Bing Crosby Enterprises, BBC VERA) упёрлась в запредельные скорости протяжки, Ampex в 1956 году разместила видеоголовки на вращающемся барабане в первом серийном видеомагнитофоне VRX-1000. В профессиональной звукозаписи многодорожечные катушечные деки Studer удерживали студии до 1990-х гг., уступив затем цифровым ленточным форматам (R-DAT, DASH, ADAT), а в 2000-х — компьютерным рабочим станциям (DAW) и твердотельным накопителям, сохранившись лишь в архивах, у аудиофилов и в картриджах резервного хранения данных.
