Предпосылки создания, финансирование и первые эксперименты
Во второй половине XIX века стремительный рост нефтедобычи в Пенсильвании и на Апшеронском полуострове упёрся в транспортный тупик. Морская торговля веками ориентировалась на тару — сам термин «тоннаж» восходит к винным бочкам (тунам). Первая трансатлантическая перевозка 180 тонн нефти в 1861 году на американском бриге Elizabeth Watts в деревянных бочках задала дорогостоящую и опасную практику почти на четверть века: бочки рассыхались и текли, занимали до половины полезного объёма трюма, требовали ручной перегрузки кранами, а в Баку цена пустой дубовой бочки нередко съедала прибыль от самого керосина и усугублялась издержками порожнего возврата.
Первыми отказались от тары на Каспии астраханские купцы братья Артемьевы: в 1873 году они встроили в корпус парусной шхуны «Александр» железные ящики с насосной выгрузкой, затем применив ту же схему на волжских баржах. До промышленного стандарта идею довёл Людвиг Нобель, вместе с братьями Робертом и Альфредом развивавший бакинское «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель» («Бранобель»). Не найдя партнёров среди консервативных судовладельцев и бакинских откупщиков, Нобель вложил собственный капитал в постройку принципиально нового парохода.
Проект разработали Людвиг Нобель и главный инженер шведского концерна Motala Verkstad Свен Александр Альмквист. Построенный в 1877–1878 годах на верфях в Норрчёпинге и Линдхольмене (Гётеборг) стальной танкер «Зороастр» (длина 56 м, водоизмещение около 400 т, дедвейт около 242–250 т или 15 тыс. пудов) был рассчитан по габаритам под шлюзы Мариинской водной системы, чтобы пройти с Балтики в Волгу и Каспий. Название судно получило в честь почитателей древних апшеронских огней.
Инженерное устройство и поражение бочковой тары
Наливная перевозка ставила три сложные задачи: деревянные суда пропитывались нефтью и превращались в плавучие факелы; незакреплённая жидкость на качке вызывала опасный эффект свободной поверхности, способный опрокинуть судно; пары керосина грозили взрывом от искр топки. На «Зороастре» корпус склепали из железа и бессемеровской стали, изолировав машинное отделение коффердамами от грузовой зоны.
Изначально внутри корпуса разместили систему вертикальных цилиндрических цистерн (упоминались схемы с восемью крупными и до 21 цилиндрическим баком), связанных трубопроводами с паровым насосом и вентиляцией. Вскоре эксплуатация показала, что пустоты между бортом и цистернами утяжеляют судно и накапливают взрывоопасные пары. Уже на «Зороастре» и следующих нобелевских судах «Норденшельд» и «Будда» (1879) нефть стали заливать прямо в отсеки корпуса, разделённого герметичными продольными и поперечными переборками. Паровые насосы и береговые резервуары сократили погрузку с нескольких суток до часов. Тарные парусники и несамоходные баржи проиграли конкуренцию: наливной пароход делал кратно больше рейсов за навигацию, исключал потери на испарение и избавлял от расходов на бондарное хозяйство.
Экономический переворот, глобализация стандарта и мировая война
Через семь лет после дебюта «Зороастра» в России действовало уже около 30 танкеров, а в 1885 году братья Нобель спустили на воду первый морской танкер «Свет» для вывоза бакинского керосина по Чёрному морю. Связка каспийских танкеров, волжских барж, железнодорожных цистерн и магистрального нефтепровода обрушила транспортные издержки «Бранобеля», позволив российскому керосину в 1880–1890-х годах на равных теснить американскую монополию Standard Oil в Европе и Азии и сделав керосиновую лампу массовым элементом повседневного быта.
Опыт Каспия мгновенно стал мировым эталоном: в 1886 году в Англии по заказу Вильгельма Ридемана построили океанский танкер Glückauf дедвейтом 3000 т — первое наливное судно в регистре Английского Ллойда, задавшее архитектуру с кормовым машинным отделением на полвека вперёд; за три года в Атлантике работало уже 53 судна этого типа. Накануне Первой мировой войны перевод военных флотов с угля на нефть превратил танкеры в стратегический военный ресурс: немецкие подлодки вели за ними целенаправленную охоту, а во Второй мировой войне бесперебойные поставки авиабензина и мазута союзникам обеспечили 525 стандартных американских турбоэлектрических танкеров типа T-2 (16 800 т дедвейта).
От дизельных теплоходов к супертанкерам и двойным бортам
В начале XX века Россия вновь вырвалась вперёд в судовой энергетике: в 1903 году Сормовский завод построил для Нобелей первые дизель-электрические речные танкеры «Вандал» и «Сармат», а в 1908 году Коломенский завод спустил на воду первый морской дизельный танкер «Дело» (наряду с судами «Эммануил Нобель», «Карл Хагелин» и нидерландским Vulcanus 1910 года). В 1930-е годы сварка сменила заклёпки, а продольный набор усилил корпуса.
После 1945 года перенос нефтепереработки из мест добычи к промышленным центрам Европы, США и Японии породил гонку гигантов — от 50 тыс. т (1955) до крупнейшего судна в истории человечества, супертанкера Knock Nevis (1976–2010, длина 458 м, водоизмещение 657 тыс. т). Закрытие Суэцкого канала в 1967–1975 годах сформировало классы Suezmax и Capesize и феномен «удобных флагов» Либерии и Панамы. После резонансных катастроф (Torrey Canyon, Amoco Cadiz, Exxon Valdez, Prestige) конвенции OILPOL (1958) и МАРПОЛ-73/78 сделали обязательными системы инертных газов, чистые балластные цистерны и с 1990-х годов возврат к двойному дну и двойным бортам, снизив аварийные разливы нефти с 636 тыс. т в 1979 году примерно до 1 тыс. т к 2020 году. Сам «Зороастр» завершил службу в 1948–1949 годах, став частью фундамента промысла «Нефтяные Камни» на Каспии.
