От Моздока и Галиции к бакинскому и пенсильванскому нефтяным бумам
До середины XIX века города освещались дорогим китовым жиром, сальными свечами и взрывоопасным камфином на скипидаре, а сырую нефть черпали из неглубоких колодцев лишь для смазки осей и лекарств. Одну из первых в мире промышленных попыток очистить нефть предприняли в 1823 году в Моздоке на Северном Кавказе крепостные крестьяне братья Василий, Герасим и Макар Дубинины: их железный куб со змеевиком перегонял кавказскую нефть в светлую осветительную «белую нефть», однако бездорожье, отсутствие ламп и казённая откупная система задушили дело. В 1846 году канадец Абрахам Геснер получил осветительную жидкость сухой перегонкой угля и битума (введя слово «керосин»), а в 1853–1854 годах польский фармацевт Игнаций Лукасевич сконструировал безопасную керосиновую лампу со стеклом (осветив ею львовскую больницу) и открыл перегонный завод на сырой нефти близ Кросно, за которым последовал завод в румынском Плоешти (1856).
Углехимический и сланцевый керосин проиграл по себестоимости сразу после начала бурения скважин в Онтарио (1858) и Пенсильвании (Эдвин Дрейк в Тайтусвилле, 1859). В Российской империи купец В. А. Кокорев (с «Закаспийским торговым товариществом») в 1857–1859 годах построил завод в Сураханах близ Баку, используя даровой природный газ в качестве топлива; первоначально завод ориентировался на рекомендации школы Юстуса Либиха по переработке твёрдого битуминозного кира (выход масла около 15 %), но приглашённый в 1860 году химик В. Е. Эйхлер перевёл кубы на жидкую нефть и наладил выпуск качественного «фотонафтиля». После отмены откупной системы (1872) в Баку пришли «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель» и Д. И. Менделеев, доказавший необходимость глубокой переработки нефти вместо её примитивного сжигания.
Физическая ректификация и термический крекинг Шухова
Нефтепереработка сочетает первичное физическое разделение и вторичное химическое расщепление углеводородов. После сепарации от попутного газа, механических примесей и обезвоживания с обессоливанием (в современной практике на электрообессоливающих установках, ЭЛОУ) сырьё нагревают и подают в ректификационную колонну атмосферной перегонки: фракции разделяются по интервалам кипения на лёгкий бензин (нафту), керосиновую и дизельную фракции и тяжёлый остаток — мазут. Мазут нельзя перегонять при обычном давлении без коксования, поэтому его направляют на вакуумную дистилляцию: пониженное давление снижает температуру кипения, позволяя отогнать смазочные масла, парафины и газойль, оставив гудрон для асфальта. В конце 1870-х — 1880-х годах на заводах братьев Нобель в Баку периодические кубы уступили непрерывным многокубовым батареям с теплообменом.
Прямая перегонка упиралась в природный состав сырья: она давала главным образом керосин и до половины мазута, а лёгкий бензин в XIX веке нередко сжигали в ямах как опасный отход. Когда на рубеже XX века автопром потребовал бензина, выход указал русский инженер В. Г. Шухов совместно с С. П. Гавриловым: 27 ноября 1891 года они получили привилегию (патент № 12926) на установку непрерывного термического крекинга. Под высоким давлением и нагревом в трубчатых змеевиках длинные углеводороды мазута и газойля расщеплялись на лёгкие молекулы бензина и керосина. В 1913 году «Standard Oil» запустила периодический крекинг Уильяма Бёртона, а в патентных спорах 1920-х годов приоритет Шухова использовался для оспаривания американской монополии.
Удлинение рабочего дня, нефтяные тресты и топливо для войны
Дешёвый керосин в 1860–1890-е годы произвёл бытовой и культурный переворот: яркая керосиновая лампа продлила продуктивный день для чтения, учёбы, ремесла и фабричных смен, проникнув в европейские города и русские деревни, а заодно спасла от истребления остатки популяции китов. Нефтяной бум сформировал новую модель вертикально интегрированного капитализма: созданная Джоном Рокфеллером в 1870 году корпорация «Standard Oil» контролировала перегонку, тарифы железных дорог и сбыт, а братья Нобель вместе с Шуховым внедрили в Баку первые нефтепроводы, цилиндрические стальные резервуары, мазутные форсунки и первые в мире нефтеналивные танкеры («Зороастр», 1878).
К началу XX столетия центр тяжести сместился от освещения к моторной энергии. Военно-морские флоты (начиная с реформы британского Адмиралтейства перед 1914 г.) перешли с угля на мазут ради большей дальности хода, скорости и быстрой заправки в море. В Первую мировую войну танки, грузовики, авиация и подводные лодки сделали контроль над промыслами и заводами крекинга в Баку, Плоешти и Техасе вопросом выживания армий, а выделяемые из нефти бензол и толуол стали сырьём для взрывчатки (тринитротолуола).
От термического крекинга к нефтехимии и каталитическим процессам
К 1930-м годам бензин простого термического крекинга перестал удовлетворять авиацию и форсированные автодвигатели из-за низкого октанового числа и детонации. Поэтому французский инженер Эжен Гудри внедрил каталитический крекинг на твёрдых катализаторах, вскоре развившийся в технологию псевдоожиженного кипящего слоя: выход высокооктановых компонентов и непредельных газов резко вырос, особенно в годы Второй мировой войны.
На современных НПЗ атмосферно-вакуумная перегонка служит лишь первой ступенью глубокой переработки. Её дополняют каталитический риформинг (ароматизация нафты до октанового числа 85 и выше с получением бензола и ксилолов), гидроочистка от серы, гидрокрекинг тяжёлого газойля в среде водорода, алкилирование, изомеризация и замедленное коксование. Промысел XIX века вырос в нефтехимическую основу современной индустрии, дающую топливо, сжиженные газы, пластмассы и синтетические эластомеры.
