От корабельных кубов и паровых котлов к государственным мегапроектам
Наблюдение, что пар морской воды при конденсации даёт пресную воду, сформулировал ещё Аристотель в «Метеорологике», а с XVI века корабельные перегонные кубы выручали океанские экипажи (Ричард Хокинс, позднее практические сводки Томаса Джефферсона) и осаждённые гарнизоны вроде испанского отряда у берегов Туниса в 1560 году. Однако ранние английские патенты Уильяма Уолкота (1675) и Роберта Фицджеральда (1683) не получили распространения из-за дороговизны дров и угля. Промышленный запрос создал паровой флот XIX века: судовым котлам требовалась мягкая бессолевая вода во избежание накипи и аварий, а дальним рейсам и колониальным экспедициям — надёжное питьё. В 1852 году французский инженер Альфонс де Норманди запатентовал компактный вертикально-трубный опреснитель, взятый на снабжение флотами и армией США (Ки-Уэст и Драй-Тортугас, 1860-е гг.); в 1872 году заработала крупная солнечная опреснительная станция в чилийской пустыне Атакама для шахтёров, а в 1880-х британцы ввели шестиступенчатый испаритель в суданском Суакине.
После Второй мировой войны опреснение стало крупной государственной стратегией. В 1955 году в США при Министерстве внутренних дел создали Управление солёной воды (Office of Saline Water), открывшее первый береговой завод в техасском Фрипорте (1961), а богатеющие нефтью страны Персидского залива (начиная с Кувейта конца 1950-х) внедрили многостадийную флеш-дистилляцию шотландского инженера Роберта Силвера (G&J Weir). В СССР Министерство среднего машиностроения под началом Е. П. Славского для освоения ураново-нефтяного полуострова Мангышлак возвело в безводной пустыне город Шевченко (Актау) и в 1972–1973 годах запустило единственный в мире промышленный атомный опреснительный комплекс на реакторе на быстрых нейтронах БН-350, дававший до 120 000 м³ пресной воды в сутки.
Термическая дистилляция против мембранного барьера
Чтобы снизить солёность морской воды (около 35 г/л) до питьевого норматива не выше 1 г/л, сформировались две технологические школы. Термическая школа преодолела расточительность простого кипячения переходом к многокорпусным испарителям (MED) и многостадийной мгновенной флеш-дистилляции (MSF): подогретая солёная вода проходит каскад камер со ступенчато падающим давлением, мгновенно вскипает и отдаёт теплоту конденсации на подогрев поступающей холодной воды, причём себестоимость резко снижается при когенерации — отборе пара с турбин ТЭС или АЭС.
Мембранная альтернатива — обратный осмос (RO) — под гидравлическим давлением в десятки атмосфер продавливает воду сквозь полупроницаемую перегородку, задерживая ионы солей. Технологический переворот совершили в 1959–1960 годах сотрудники UCLA Сидни Лёб и Шриниваса Сурираджан, создав асимметричную ацетатцеллюлозную мембрану с тончайшим плотным барьерным слоем на пористой основе (первые станции открылись в Калифорнии в 1965 и 1975 гг.). Современные тонкоплёночные композитные мембраны из ароматического полиамида снизили расход энергии в разы, но нуждаются в многоступенчатой фильтрации, антискалантах и кислотно-биоцидных промывках от обрастания.
Экономика пресной воды, урбанизация пустынь и стратегический флот
Рыночную судьбу технологии определила география транспортных издержек, вытеснившая проекты водных танкеров и трансконтинентальных каналов: по экономическим исследованиям, перекачка пресной воды сравнивается по стоимости с опреснением лишь при подъёме водовода на 2 000 метров или переброске свыше 1 600 км, поэтому для прибрежных мегаполисов собственное опреснение оказывается выгоднее и политически надёжнее дальнего импорта воды. С 1970 по 2018 год удельная энергоёмкость морского опреснения упала почти в десять раз — с 20–30 до ~3 кВт·ч/м³ (а на передовых RO-линиях ниже 2 кВт·ч/м³ при теоретическом термодинамическом пороге около 1 кВт·ч/м³).
В результате опреснение сняло природный лимит роста засушливых побережий: монархии Персидского залива вырастили мегаполисы без единой постоянной реки (Саудовская Аравия — свыше 1,03 млрд м³/год, ОАЭ — 950 млн м³, Кувейт — 254 млн м³, гигант Рас-эль-Хайр — 1,4 млн м³/сутки, 320-километровый водовод от Джубайля к Эр-Рияду), Казахстан освоил Мангышлак, а Израиль с 2023 года восполняет опреснённой водой даже Тивериадское озеро. В военной сфере мощные испарители дают атомным авианосцам (до 1 500 м³/сутки) и субмаринам неограниченную автономность в океане. Обратной ценой стали высокая энергоёмкость (около четверти электропотребления мирового водного сектора) и сброс в прибрежные воды концентрированных тёплых рассолов с реагентами.
Глобальное доминирование осмоса, гибриды и добыча минералов
В конкуренции методов термическая флеш-дистилляция десятилетиями лидировала на Ближнем Востоке благодаря мутной тёплой воде Залива и дешёвому пару ТЭЦ, тогда как вакуумное вымораживание (способ Александра Зархина) и электродиализ заняли лишь узкие ниши (очистка солоноватых вод и регенерация в космонавтике). К 2020–2021 годам при мировом парке в 16 800–22 000 заводов (95–97 млн м³/сутки) доминирующее первенство перешло к обратному осмосу, а на крупнейших комплексах Саудовской Аравии (Джидда, Янбу) всё шире строят гибридные станции, смешивающие дистиллят ТЭЦ и пермеат RO.
Новейшие разработки атакуют две главные проблемы — энергорасход и отходы рассола: испытываются волновые и солнечные опреснители (проекты CETO и Oneka в Австралии и Америке), глубоководный осмос (DSRO), использующий гидростатическое давление океанского дна для экономии до 50% энергии, а также графеновые мембраны и термодиффузионные каскады. На смену сбросу солей приходят комплексы нулевого жидкого сброса, извлекающие из морского рассола соду, магний и дефицитный литий.
