Запрос французских виноделов и кризис сырого молока в городах
Нагревание напитков ради продления сохранности практиковалось эмпирически задолго до XIX столетия: нагрев вина фиксировался в Китае (1117 г.) и Японии (XV–XVII вв.), в 1768 году Ладзаро Спалланцани кипятил и запаивал бульоны, а Николя Аппер в 1795–1810 годах создал консервы. В XVIII веке в Англии и Новой Англии ошпаривали сливки для масла. Но кипячение при 100 °C искажало вкус и аромат вина, пива и свежего молока.
Толчок к научному решению дал прямой экономический запрос французского виноделия, нёсшего крупные убытки от скисания вина при хранении и экспорте. Летом 1864 года на каникулах в Арбуа химик и микробиолог Луи Пастер экспериментально доказал, что порчу вызывают живые микроорганизмы, и показал: достаточно нагреть молодое вино всего до 50–60 °C, чтобы обезвредить микрофлору без ущерба для букета и выдержки. Вскоре названный его именем процесс перенесли на пивоварение и производство уксуса.
Настоящей социальной революцией стал перенос метода в молочную отрасль. Когда промышленная урбанизация и железные дороги отдалили пастбища от мегаполисов, парное молоко стало поступать в города спустя дни, а не часы; в 1870-х годах в США в него нередко добавляли мел, борную кислоту и консерванты для маскировки скисания. Сырое молоко превратилось в смертельный канал передачи туберкулёза, бруцеллёза, дифтерии, скарлатины и тифа. В 1886 году Франц фон Сокслет предложил пастеризовать молоко для младенцев, в 1892 году химик Эрнст Ледерле доказал заражение морских свинок туберкулёзом от коровьего молока, а в 1910 году, став комиссаром здравоохранения Нью-Йорка, ввёл первую обязательную городскую пастеризацию. Научные режимы (60 °C в течение 20 минут) закрепил Милтон Джозеф Розенау в книге «Молочный вопрос» (1912).
Физика процесса, режимы и победа над конкурентами
В отличие от стерилизации пастеризация проводит нагрев ниже 100 °C с последующим быстрым охлаждением примерно до 4–10 °C. При этом гибнут вегетативные бактерии (включая Mycobacterium tuberculosis, Salmonella, Listeria и E. coli), дрожжи, плесени и разрушающие продукт ферменты, но термостойкие споры выживают. Поэтому пастеризованные молоко и пиво нуждаются в холоде, и пастеризация не подходит для низкокислотных герметичных консервов комнатного хранения, где могут развиться споры ботулизма.
Индустрия стандартизировала три главных режима: длительный (63–65 °C за 30–40 минут), короткий поточный HTST (71,5–72 °C за 15 секунд, подтверждённый опытами 1943 года) и мгновенный (92–98 °C за секунды). На крупных заводах для маловязких жидкостей (молока, соков) применяют пластинчатые теплообменники из тонкой нержавеющей стали, а для густых продуктов (сливок, соусов, детского питания) — кожухотрубные и скребковые теплообменники. Согласно стандартам Кодекса Алиментариус, поток в аппарате обязан оставаться турбулентным для равномерного прогрева каждой частицы и защиты от выживания термостойких патогенов (достигается снижение численности на 5–7 порядков, в частности для Coxiella burnetii и Salmonella), а отводной клапан автоматически возвращает недогретую партию обратно. Эффективность контролируют не медленными бактериологическими посевами, а быстрыми ферментными пробами — по разрушению щелочной фосфатазы (при 72 °C), пероксидазы (при 80 °C) или альфа-амилазы в жидких яйцах.
Сторонники «живого сырого молока» и часть мелких фермеров десятилетиями сопротивлялись пастеризации из-за расходов на оборудование и логистику (в ряде стран для замедления порчи при сборе сырья на фермах допускали предварительную термизацию, запрещая выдавать двойную обработку за обычную пастеризацию). Однако ядовитые химические консерванты вроде формалина и борной кислоты были запрещены законом, простое кипячение сворачивало белки и ухудшало вкус, а щадящий поточный режим с гомогенизацией сохранял кальций, белок и витамин A (при небольшом снижении уровней витамина B2, фолатов и витамина C). Городские постановления (с 1910 г. в Нью-Йорке, с 1947 г. на уровне штатов США и федеральная норма 1973 г.) вытеснили сырое молоко из массовой торговли.
Переворот в здравоохранении и аграрной экономике
Демографический выигрыш оказался колоссальным: только в Англии и Уэльсе в 1912–1937 годах от молочного туберкулёза умерло около 65 000 человек; обязательная пастеризация резко снизила детскую смертность в индустриальных городах Европы, США и СССР. По статистике американских центров CDC (1998–2011), 79 % молочных вспышек болезней по-прежнему связаны с непастеризованными продуктами, вызывающими почти втрое больше госпитализаций, чем любая другая категория пищи.
Экономически метод превратил локальную продажу скоропортящегося молока в крупную стандартизированную промышленность: срок годности на холоде вырос до 2–3 недель, возникли крупные молокозаводы, национальные бренды и круглогодичные цепочки снабжения, а французские виноделы закрепили экспорт. Кроме пищепрома, нагрев при 70 °C на 30 минут стал стандартом дезинфекции дыхательной и наркозной медицинской аппаратуры.
Ультрапастеризация и нетермические технологии будущего
Для регионов без непрерывной «холодовой цепи» в XX веке создали ультрапастеризацию (UHT) — нагрев до 135 °C на 1–2 секунды со стерильным асептическим розливом, позволяющий хранить молоко без холодильника от трёх до девяти месяцев. Для продуктов с остаточной споровой обсеменённостью (грибы, ягоды, фармацевтика) применяется дробная пастеризация — тиндализация. В XXI веке развиваются методы «холодной пастеризации» без теплового воздействия на аромат и витамины: паскализация сверхвысоким давлением (HPP), электропорация импульсным электрическим полем (PEF), ультрафиолет, холодная плазма и ионизирующее облучение.
