Истоки открытия и покровители прорыва
До середины XX века любая глубокая рана, осложнённые роды или пневмония нередко завершались смертельным сепсисом. Антисептика Дж. Листера защищала рану снаружи, но не останавливала бактерий в кровотоке. Первые системные препараты — мышьяковистый сальварсан П. Эрлиха (1910) и сульфаниламиды во главе с пронтозилом Г. Домагка (1935) — расширили возможности врачей, но отличались токсичностью, узким спектром и теряли силу в гнойных тканях.
В сентябре 1928 г. шотландский бактериолог Александр Флеминг из лондонской больницы Святой Марии заметил на чашке Петри с культурой золотистого стафилококка колонию плесневого гриба (описанного как Penicillium notatum, позже уточнённого как P. rubens), вокруг которой бактерии лизировались. В статье 1929 г. он предложил название «пенициллин», чтобы заменить громоздкое выражение «фильтрат плесневого бульона». Однако открытие застряло в лаборатории на десятилетие: фильтрат разрушался при выделении, выходы были ничтожны, а у Флеминга не хватало ни биохимиков, ни средств. Хотя его ученик С. Пейн в 1930 г. вылечил сырым экстрактом глазную инфекцию, успех сульфаниламидов в 1930-е гг. на время отвлёк фармацевтов от плесневых фильтратов.
Решающий поворот произошёл в 1939–1940 гг. в Оксфорде, где Говард Флори, Эрнст Чейн и Норман Хитли взялись за очистку вещества. Поскольку британский Совет по медицинским исследованиям (MRC) в начале войны выделил скромные средства, главным спонсором стал американский Фонд Рокфеллера. На его гранты были проведены опыты на мышах (1940) и первые клинические испытания (1941), а летом 1941 г. Флори и Хитли вылетели в США за промышленной поддержкой, невозможной под бомбёжками в Британии.
Механизм действия и битва за массовое производство
Антибактериальная сила пенициллина кроется в напряжённом четырёхчленном бета-лактамном кольце, сочленённом с тиазолидиновым кольцом в ядре 6-аминопенициллановой кислоты (6-АПК). Имитируя дипептид D-аланил-D-аланин, молекула необратимо блокирует ферменты DD-транспептидазы (пенициллинсвязывающие белки) и срывает синтез пептидогликана клеточной стенки. Растущая бактерия теряет прочность и гибнет от осмотического лизиса, тогда как клетки человека без пептидогликана не страдают.
Переход к тоннажному выпуску выиграло глубинное брожение, вытеснившее две проигравшие альтернативы: поверхностное выращивание и химический синтез. Оксфордская методика поверхностной культуры в плоских сосудах требовала сотен литров бульона на одного больного (на первых испытаниях препарат даже выделяли повторно из мочи), а полный химический синтез удалось осуществить лишь Дж. Шихану в 1957 г., и он оказался экономически неконкурентоспособен. В Северной региональной исследовательской лаборатории Минсельхоза США (NRRL) в Пеории Н. Хитли и Э. Мойер заменили дорогую среду на дешёвый кукурузный экстракт и применили аэрируемые глубинные чаны, а найденный на местном рынке штамм P. chrysogenum с загнившей дыни кратно повысил выход пенициллина G. Под эгидой Управления военного производства США (WPB) фирмы Pfizer, Merck, Squibb и Abbott объединили технологии в военный пул, пожертвовав патентными барьерами ради фронта.
В отрезанном войной СССР аналогичную задачу решила Зинаида Виссарионовна Ермольева во Всесоюзном институте экспериментальной медицины (ВИЭМ): в 1942 г. она выделила отечественный штамм Penicillium crustosum и получила «пенициллин-крустозин ВИЭМ». В 1943–1944 гг. препарат с успехом прошёл полевые испытания на 1-м Прибалтийском фронте и в эвакогоспиталях при участии главного хирурга Н. Н. Бурденко, а приезд Х. Флори в Москву в 1944 г. и сравнительные клинические проверки подтвердили высокую эффективность советского антибиотика.
Трансформация войны, экономики и повседневной жизни
Массовые поставки пенициллина в 1944–1945 гг. преобразили военно-полевую хирургию. Если в Первую мировую войну газовая гангрена, остеомиелит и стафилококковый сепсис убивали десятки процентов раненых, то к высадке в Нормандии и на завершающих операциях Великой Отечественной войны раннее введение пенициллина резко снизило смертность и число ампутаций. В 1944 г. в Лондоне утвердили Первый международный стандарт кристаллического пенициллина G (0,6 мкг эталона в единице).
Не меньшим стал мирный переворот. Производство пенициллина породило современную биофармацевтику: например, компания Pfizer, выпускавшая до войны лимонную кислоту, превратилась в фармацевтического гиганта благодаря глубинному брожению. В быту и клинике скарлатина, послеродовая горячка, бактериальный эндокардит, менингит, сифилис и гонорея перестали быть смертельным приговором, а плановые полостные и ортопедические операции стали рутинной и безопасной практикой, ускорив демографический рост продолжительности жизни.
Эволюция антибиотиков и вызов резистентности
Практика выявила слабые стороны пенициллина G: он разрушался кислотой желудка, выводился почками за 3–4 часа и не проникал сквозь внешнюю мембрану большинства грамотрицательных бактерий. Добавление феноксиуксусной кислоты при ферментации дало пероральный пенициллин V, а плохо растворимые соли (новокаиновая, бензатиновая) обеспечили пролонгированный эффект. Успех глубинного брожения запустил поиск микробных антагонистов: уже в 1944 г. группа З. Ваксмана выделила стрептомицин против туберкулёза и грамотрицательной флоры, открыв эпоху аминогликозидов и тетрациклинов.
С конца 1950-х гг. на основе ядра 6-АПК были созданы полусинтетические пенициллины — устойчивые к стафилококковым ферментам (метициллин, оксациллин), препараты широкого спектра (ампициллин, амоксициллин) и антисинегнойные средства. Но ещё в 1940 г. Э. Чейн и Э. Абрахам нашли у кишечной палочки фермент пенициллиназу (бета-лактамазу), а вскоре после внедрения метициллина (1959) возник устойчивый штамм MRSA с изменённым белком PBP2a. Безрецептурное применение и добавление антибиотиков в корма скота (запрещённое в ЕС лишь в 2006 г.) ускорили глобальный кризис резистентности, вынудив медицину сочетать пенициллины с ингибиторами бета-лактамаз (клавулановой кислотой) и ужесточать контроль назначений.
