Происхождение: финансирование Merck & Co. и преодоление тупика пенициллина
Триумф пенициллина во Второй мировой войне очертил границы ранней антибиотикотерапии: препарат уничтожал грамположительные кокки, но оказался бессилен против туберкулёзной палочки (Mycobacterium tuberculosis) и большинства грамотрицательных бактерий. Доантибиотическая фтизиатрия располагала лишь паллиативными мерами — длительным санаторным режимом, усиленным питанием, токсичными солями золота и травматичной хирургической коллапсотерапией (искусственным пневмотораксом и торакопластикой), не спасавшими при диссеминированном туберкулёзе и туберкулёзном менингите.
Выход нашёл почвенный микробиолог Зельман Ваксман в Ратгерском университете (Нью-Джерси), развернувший планомерный скрининг тысяч штаммов почвенных актиномицетов при промышленном финансировании компании Merck & Co. Ранние препараты лаборатории — актиномицин (1940), клавацин и стрептотрицин — проиграли из-за тяжёлой токсичности для человека. Прорыв совершил 19 октября 1943 года аспирант Альберт Шац, выделивший из почвенных грибков Streptomyces griseus стрептомицин — вещество, подавлявшее микобактерию туберкулёза и устойчивое в слабокислой среде. Важный вклад внесла и Элизабет Буги, ставшая вторым автором январской публикации 1944 года в журнале Общества экспериментальной биологии и медицины, но её и равные права Шаца не включили в патент. Судебный иск Шаца против Ваксмана и фонда Ратгерса (1950) завершился мировым соглашением о разделе роялти (10 % Ваксману, 3 % Шацу, 7 % коллективу лаборатории, включая 0,2 % Буги), но Нобелевскую премию по физиологии или медицине 1952 года присудили одному Ваксману.
Механизм действия и фармакологические ограничения
Стрептомицин открыл класс аминогликозидов. Его молекула необратимо связывается с 16S-рРНК малой 30S-субъединицы бактериальной рибосомы, препятствуя присоединению формилметионил-тРНК, вызывая ошибки считывания генетического кода мРНК и распад полирибосом (бактериостатический эффект), а в высоких дозах разрушает цитоплазматические мембраны. Препарат вводили внутримышечно: он слабо связывался с белками плазмы (0–10 %), не метаболизировался, имел период полувыведения 2–4 часа и выводился почками в неизменённом виде.
Помимо Mycobacterium tuberculosis, антибиотик подавлял чумную палочку (Yersinia pestis), туляремию, бруцеллёз, клебсиеллу, сальмонеллы и энтерококковый эндокардит (в комбинации с пенициллином), оставаясь неактивным против анаэробов, спирохет, риккетсий и синегнойной палочки. Однако клиническое применение сдерживали два фактора: быстрое развитие вторичной устойчивости бактерий (через ферментативное аденилирование и мутации рибосом) и выраженная ототоксичность с нефротоксичностью — повреждение вестибулярной и слуховой ветвей VIII черепного нерва, вызывавшее головокружения, шум в ушах и необратимую глухоту, включая врождённую у плода при лечении беременных.
Военная медицина, спасение миллионов и рождение РКИ
Решающим рубежом для масштабирования стал дефицит препарата в конце Второй мировой войны. Весной 1944 года врачи клиники Мэйо Уильям Фелдман и Корвин Хиншоу получили всего 10 граммов очищенного стрептомицина, но сумели доказать на морских свинках излечение от смертельного туберкулёза. Эти результаты убедили руководство Merck & Co. перебросить часть ферментационных мощностей с военного выпуска пенициллина на промышленное производство стрептомицина.
В 1945–1946 годах армия США испытала препарат в военном госпитале в Батл-Крике (Мичиган): первый пациент умер, второй ослеп от осложнений, а третий — будущий лидер сенатского большинства США Роберт Доул в марте 1946 года — стремительно выздоровел. Методологическую революцию вызвала и острая нехватка закупаемого в США лекарства в Великобритании: в 1946–1948 годах группа британского Медицинского исследовательского совета (MRC) под руководством Джеффри Маршалла распределила ограниченный запас среди больных лёгочным туберкулёзом методом случайного отбора. Это исследование стало первым в мире рандомизированным лечебным клиническим испытанием, заложив фундамент доказательной медицины. Массовый выпуск препарата резко снизил смертность от чахотки и чумы и привёл к закрытию специализированных туберкулёзных санаториев.
От монотерапии к комбинированным схемам и новым отраслям
Испытания MRC 1946–1948 годов одновременно вскрыли главный предел новинки: при монотерапии устойчивые штаммы микобактерий отбирались за несколько недель, вызывая рецидив болезни. Доктрина одного универсального препарата уступила принципу комбинированной химиотерапии — сочетанию стрептомицина с парааминосалициловой кислотой (ПАСК), а с 1952 года — с пероральным изониазидом, позднее усиленным рифампицином и пиразинамидом. Одновременная атака на разные мишени микробной клетки делала возникновение двойной устойчивости крайне редким.
Позднее более безопасные пероральные препараты и новые аминогликозиды (гентамицин, амикацин) потеснили инъекционный стрептомицин из схем первой линии в странах с высоким доходом, но он остаётся в Перечне жизненно необходимых лекарств ВОЗ, резервной терапии устойчивого туберкулёза и лечении чумы. Кроме медицины, препарат стал базовым антибиотиком в ветеринарии крупного скота, пестицидом для защиты яблонь и груш от бактериального ожога, компонентом защитных смесей пенициллин-стрептомицин для клеточных культур и реагентом в биохимии для осаждения нуклеиновых кислот и рибонуклеопротеинов при очистке белков. В 2018–2019 годах бактерию Streptomyces griseus официально объявили государственным микроорганизмом штата Нью-Джерси.
