От римских растворов к портландцементу и рождению железобетона
После падения Рима рецептура античных гидравлических бетонов была утрачена, а в XVIII — начале XIX века строители маяков и доков (Джон Смитон при постройке Эддистонского маяка, Джеймс Паркер с «романцементом» 1796 года, Луи Вика с теорией гидравлической извести 1818 года) искали вяжущее, способное быстро твердеть под водой. 21 октября 1824 года каменщик из Лидса Джозеф Аспдин получил британский патент № 5022 на обжиг смеси известняка и глины, назвав порошок «портландцементом» по сходству цвета затвердевшего камня с дорогим портландским известняком из Дорсета. В 1840-х годах его сын Уильям Аспдин и технолог Исаак Джонсон повысили температуру обжига до образования спечённого клинкера, обеспечившего недоступную прежним цементам прочность и стабильность.
Однако бетон без усиления плохо работал на изгиб: его прочность на растяжение была примерно в десять раз ниже, чем на сжатие. Первые попытки заложить в раствор железные стержни предприняли в 1802 году при строительстве Царскосельского дворца и английский инженер Фокс в 1829 году; в 1849 году Жозеф-Луи Ламбо построил армоцементную лодку, в 1853–1855 годах Франсуа Куанье возвёл в Сен-Дени четырёхэтажный железобетонный дом (а в 1864 г. — церковь), а Уильям Уилкинсон в 1854 году запатентовал огнестойкие перекрытия со сталью в растянутой зоне. Коммерческий прорыв связан с французским садовником Жозефом Монье, запатентовавшим в 1867 году цементные кадки на каркасе из проволочной сетки вместо гнивших деревянных кадок и хрупкой керамики, а затем в 1868–1885 годах оформившим патенты на трубы, резервуары, перекрытия, балки и шпалы и построившим 16-метровый мост в Шазле (1875). Научную и подрядную базу создали инвестор Густав Адольф Вайс, выкупивший немецкие права на патенты Монье (фирма «Wayss & Freytag», 1884), и Франсуа Геннебик, построивший во Франции свыше 300 объектов в 1892–1899 годах.
Механизм совместной работы стали и бетона
Надёжность железобетона держится на уникальном сочетании трёх факторов. При смешивании с водой портландцемент гидратируется, формируя жёсткую кристаллическую решётку вокруг песка и щебня и плотно охватывая стальную арматуру; скрученная и рифлёная арматура (впервые внедрённая Эрнестом Рансомом в США) исключает проскальзывание стержней, а доля стали по сечению составляет всего 1–6 %. При этом бетон и углеродистая сталь имеют почти одинаковый коэффициент теплового расширения (1,0–1,5·10⁻⁵ против 1,2·10⁻⁵ у стали), поэтому сезонные перепады температуры не разрушают сцепление.
Наконец, высокая щёлочность цементного камня (pH 12,5–13,5 из-за гидроксида кальция и резерва щёлочи) создаёт на поверхности стали пассивирующую плёнку, защищая её от ржавчины до тех пор, пока атмосферный углекислый газ (карбонизация) или хлориды морской воды и солей не понизят pH. В изгибаемых балках сжатая верхняя зона опирается на дешёвый бетон, а растянутая нижняя — на сталь, причём конструкции проектируют «недоармированными», чтобы пластическое удлинение стали заранее предупреждало трещинами о перегрузке.
Переворот в архитектуре, инфраструктуре, обороне и быту
Кирпичная и деревянная стройка проигрывали железобетону по стоимости и безопасности: кирпич требовал толстых несущих стен и дорогой кладки, дерево горело, а открытый стальной каркас при городских пожарах быстро терял жёсткость. Бетон же отливали в любые формы силами неквалифицированных рабочих. Сомнения скептиков окончательно сняли постройка 16-этажного небоскрёба «Ingalls Building» в Цинциннати (1904) и землетрясение в Сан-Франциско 1906 года, в котором железобетонная колокольня Джулии Морган «Эль-Кампаниль» уцелела посреди руин, заставив власти пересмотреть строительные нормы.
В Российской империи Д. Ф. Жаринцов в 1879 году построил первый железобетонный пороховой склад в Батуми, профессор Н. А. Белелюбский в 1891 году завершил пятилетние испытания плит, балок и мостов, а в 1895–1897 годах В. А. Косяков перекрыл железобетоном арки Успенской церкви на Васильевском острове; в 1896 году в Нижнем Новгороде построили мост пролётом свыше 40 м, в 1904 году в Николаеве возвели первый в мире железобетонный маяк, а в 1908 году утвердили официальные нормы. Не менее глубоким стал военный эффект: железобетонные капониры и доты сменили кирпичные крепости, бессильные против фугасных снарядов, а в мирной экономике материал сделал возможными крупные плотины, элеваторы и портовые причалы.
От расчётной науки к индустриальному и преднапряжённому строительству
От эмпирических рецептов конца XIX века инженеры перешли к точному расчёту благодаря опытам Таддеуса Хаятта (1877), Иоганна Баушингера (1884), Маттиаса Кёнена (1886–1887) и работам А. Ф. Лолейта (1895), заложившим теорию предельных состояний, развитую в СССР школой А. А. Гвоздева. Главным технологическим шагом XX века стал предварительно напряжённый железобетон (патенты П. Джексона 1886 г. и В. Дёринга 1888 г., промышленная реализация Эженом Фрейсине и В. В. Михайловым): натянутые стальные тросы сжимают бетон, предотвращая раскрытие трещин на многометровых пролётах мостов.
Во второй половине XX века заводской сборный железобетон на конвейерных и стендовых линиях обеспечил индустриальное крупнопанельное домостроение и возведение крупнейших ГЭС, а в архитектуре раскрыл пластичность оболочек Пьетро Нерви и модернизма. Современное развитие связано с преодолением коррозии арматуры и карбонизации бетона с помощью полимерных добавок, нержавеющей или стеклопластиковой арматуры и внешнего усиления конструкций углеродным волокном.
