Военный заказ и кризис первых лицензий (1854–1858)
До середины XIX века индустрия держалась на чугуне и пудлинговом железе. Тигельная выплавка стали требовала суток нагрева в небольших горшках и обходилась примерно в 40 фунтов стерлингов за тонну, ограничивая её применение ножами, пружинами и инструментом. Толчком к перевороту стала Крымская война (1853–1856) и острая нужда нарезной артиллерии в прочной пушечной стали. После беседы с Наполеоном III в 1854 году об улучшении металла для орудий английский изобретатель Генри Бессемер начал опыты в 1855 году и в 1856 году запатентовал конвертерную продувку чугуна. Хотя американец Уильям Келли с 1851 года независимо пробовал воздушное дутьё и получил приоритетный патент США в 1857 году, промышленный агрегат создал Бессемер.
Первая продажа лицензий четырём заводчикам за 27 тысяч фунтов закончилась провалом: из-за фосфора, серы и избытка кислорода металл выходил негодным и крошился как при нагреве, так и в холодном виде. Бессемер выкупил лицензии обратно за 32 500 фунтов и в 1858 году открыл собственный завод в Шеффилде с фирмой «W & J Galloway» на чистом шведском древесноугольном чугуне. Параллельно шведский купец Гёран Фредрик Гёранссон в 1858 году освоил плавку в Эдскене и заложил будущее предприятие «Sandvik». Химическую же проблему решил англичанин Роберт Форестер Мюшет: он предложил полностью выжечь углерод продувкой, а затем точно восстановить нужный состав добавкой зеркального чугуна (шпигельайзена). Неоплаченный патент Мюшета перешёл к Бессемеру и сделал процесс коммерчески надёжным, принеся изобретателю свыше пяти миллионов долларов роялти.
Физико-химические механизмы бессемеровской и мартеновской плавки
В бессемеровский конвертер ёмкостью 5–30 тонн заливали жидкий чугун и продували сквозь донные фурмы сжатый воздух. Окисление кремния, марганца и углерода выделяло столько тепла, что расплав разогревался до 1600 °C без внешнего топлива, превращаясь в сталь всего за 10–20 минут вместо суток при пудлинговании. Однако кислая кремнистая футеровка из динаса создавала кислый шлак (до 65 % SiO₂), не способный удалить фосфор и серу, что требовало дорогих бесфосфористых руд (менее 0,03 % P). Этот барьер в 1878 году сняли британские химики Сидни Гилкрист Томас и Перси Гилкрист на заводе в Блайнавоне, заменив футеровку основной (доломит и известняк): томас-процесс открыл передел фосфористых руд Европы и давал фосфатное удобрение — томасшлак.
Альтернативную технологию создали немецко-британский инженер Карл Вильгельм Сименс и французский металлург Пьер Эмиль Мартен. Изобретённая Сименсом (при участии брата Фридриха) регенеративная печь первоначально применялась в стекловарении и улавливала тепло отходящих газов кирпичными насадками, предварительно разогревая поступающие газ и воздух. 8 апреля 1864 года на заводе в Сирёе (Франция) Мартен по лицензии Сименса впервые расплавил на открытом поду чугун со стальным ломом. Мартеновская плавка шла несколько часов, но именно медленный темп позволял брать пробы на ходу, точно выдерживать химический состав, избегать насыщения металла азотом воздуха и перерабатывать дешёвый металлический скрап, недоступный для загрузки в больших долях в конвертер.
Транспорт, инфраструктура и геополитика стали
Новая металлургия снизила цену британской стали с 40 до 6–7 фунтов за тонну. В США инженер Александр Холли в 1866–1877 годах построил 11 заводов (начиная с Троя и финансирования Пенсильванской железной дороги), а концерн Эндрю Карнеги (завод имени Эдгара Томсона, 1875) обрушил цену стальных рельсов со 100 долларов за тонну в 1873 году до 18 долларов к 1890-м годам; годовая выплавка стали в США взлетела со 157 тысяч тонн до 26 миллионов тонн к 1910 году. Стальные рельсы служили в десять раз дольше железных, выдерживали тяжёлые составы и увеличили полезную нагрузку вагона по отношению к таре с 1:1 до 2:1, обеспечив трансконтинентальные магистрали. Дешёвая сталь позволила строить большепролётные мосты и первые небоскрёбы, хотя в особо ответственных объектах (например, при возведении Бруклинского моста в 1877 году по настоянию Абрама Хьюитта) предпочитали более вязкую тигельную и мартеновскую сталь.
В России первые опыты бессемерования провёл в конце 1860-х годов на Воткинском заводе А. А. Иосса, одновременно инициировавший в 1868 году испытания мартеновского способа. В начале 1870-х годов Д. К. Чернов на Обуховском заводе и К. П. Поленов на Нижнесалдинском заводе разработали предварительный перегрев уральского малокремнистого чугуна в вагранке до заливки в конвертер. Конвертеры и мартены Донбасса, Приднепровья и Урала заложили индустриальную и броневую мощь Российской империи и СССР.
Конкуренция методов и переход к современным сталеплавильным технологиям
Уже к 1895 году в Великобритании кислый бессемеровский процесс начал уступать мартеновскому: быстрая воздушная продувка оставляла в металле азот из воздуха (вызывавший хрупкость), а малофосфористые руды дорожали (основное томасирование продержалось дольше в Германии, обеспечивая дешёвой строительной сталью заводы вплоть до 1960-х годов). В США бессемеровское производство закрыли к 1968 году, а в России последние такие конвертеры работали на Чусовском заводе до конца 1990-х годов.
Мартеновские печи господствовали в мире до середины XX века, особенно в СССР, благодаря гибкости по шихте и высокому качеству строительной и броневой стали, однако проигрывали по длительности цикла и расходу топлива. Примечательно, что сам Бессемер предвидел выгоду продувки чистым кислородом (удалявшей тепловые потери на нагрев 78 % балластного азота воздуха), но дешёвый промышленный кислород появился лишь в XX веке. С 1950-х годов и конвертеры, и мартены постепенно вытеснили кислородно-конвертерный (Линц-Донавицкий) процесс и дуговые электропечи, соединившие скорость продувки с прецизионным контролем состава.
