Версальская лазейка, Пенемюнде и советская реконструкция Р-1
Военная судьба жидкостных ракет в Германии родилась из юридической прорехи Версальского мирного договора 1919 года: запретив побеждённой стране тяжёлую артиллерию и военные пороховые ракеты, договор не упоминал ракеты на жидком топливе. Когда энтузиасты Общества космических полётов (VfR) продолжили идеи Германа Оберта и Роберта Годдарда, капитан рейхсвера Вальтер Дорнбергер привлёк молодого Вернера фон Брауна к испытаниям в Куммерсдорфе (1932). Из-за острого дефицита нефти военные утвердили пару из жидкого кислорода и 75-процентного этилового спирта, получаемого из картофеля и древесины. После моделей А-2 (1934), А-3 и А-5 с переработанной камерой сгорания Вальтера Тиля в Пенемюнде создали 14-метровую ракету А-4: 3 октября 1942 года она достигла высоты 84,5 км, а 20 июня 1944 года поднялась выше 174 км (отдельные вертикальные пуски — до 188 км), став первым в истории объектом за границей космоса.
В 1945 году за технологиями А-4 развернулась гонка союзников: США в ходе операции Paperclip вывезли около ста ракет и ядро группы фон Брауна, а СССР организовал работы в институте Нордхаузен (операция «Осоавиахим», 1946). Поскольку полная документация и заводы оказались в западной зоне, НИИ-88 Сергея Королёва полностью воссоздало ракету на отечественных сталях, сплавах и приборах как Р-1 (8А11). Для испытаний в мае 1946 года учредили полигон Капустин Яр; после осенних пусков трофейных А-4 1947 года и неудачного старта 17 сентября 1948 года, 10 октября 1948 года первая советская Р-1 выполнила успешный зачётный полёт.
Турбонасосный ЖРД, газовые рули и спор о бункерах
Ракета массой до 14 тонн делилась для транспортировки на четыре отсека (боевой, приборный, баковый со стекловолоконной теплоизоляцией и хвостовой). Двигатель Вальтера Тиля тягой 25 тонн (на высоте до 29 тонн) отказался от тяжёлой вытеснительной подачи: спирт и жидкий кислород нагнетались со скоростью 125 л/с центробежными насосами от парогазовой турбины мощностью 680 л. с. на каталитическом разложении перекиси водорода (T-Stoff) перманганатом натрия (Z-Stoff). Направлял ракету аналоговый вычислитель Гельмута Хёльцера (Mischgerät) с гироскопами Siemens LEV-3 и интегрирующим акселерометром (или радиодоплеровской отсечкой на скорости 1,65–1,7 км/с), отклонявший четыре воздушных и четыре графитовых газодинамических руля внутри огненной струи при 2820 °C. На 800–980-килограммовую аммотоловую боеголовку поставили электроимпульсный взрыватель, так как механические разрушались при ударе на скорости 1100 м/с.
Доводка выявила острые кризисы: до середины 1944 года большинство А-4 разрушалось при входе в плотную атмосферу (Luftzerleger), пока переднюю часть не усилили стальной рубашкой, а хищения спирта техниками прекратились лишь после добавления токсичного метанола. Вопреки возражениям военных, Гитлер настоял на постройке гигантских бетонных бункеров во Франции (Эперлек, купол Визерне), которые союзная авиация разрушила 5-тонными бомбами Tallboy, вынудив части перейти к мобильным установщикам «Майлерваген» и лесным стартам.
Неоправданная цена «оружия возмездия» и стратегический просчёт
С сентября 1944 по март 1945 года было запущено свыше 3170–3225 боевых «Фау-2» (1610 по Антверпену, более 1350 по Лондону, 11 по мосту в Ремагене). В Лондоне погибли свыше 2720 человек, а в Антверпене 16 декабря 1944 года удар по кинотеатру «Рекс» унёс 567 жизней. Однако британская контрразведка Double-Cross ложными донесениями о перелётах сместила немецкий огонь к окраинам, а точность (50 % падений в круг диаметром 10 км) и 50-процентная аварийность делали удары стратегически безрезультатными.
Экономическая цена ракеты (119 600 рейхсмарок — в десятки раз дороже «Фау-1») оказалась губительной: суточный залп в 30 ракет нёс около 24 тонн взрывчатки (груз двенадцати бомбардировщиков B-17). Министр вооружений Альберт Шпеер в мемуарах признал ставку на «Фау-2» ошибкой, отнявшей ресурсы у массовых зенитных ракет «Вассерфаль». Ещё страшнее стала цена подземного завода «Миттельверк», где при сборке около 5800 ракет погибли от 20 до 30 тысяч узников концлагеря Миттельбау-Дора — больше, чем от всех ударов по городам Европы. И всё же сверхзвуковой удар без воздушной тревоги доказал бессилие классической ПВО против баллистических целей.
От «Гермеса» и Р-1 к ядерным МБР и космическим носителям
После войны США по проекту Hermes (1946–1952) провели 63 пуска трофейных ракет (включая старт с палубы авианосца Midway), впервые в мире сфотографировав Землю из космоса 24 октября 1946 года с высоты 105 км, а команда фон Брауна создала ракеты Redstone, Juno I (запуск спутника Explorer 1) и лунный носитель Saturn V. В СССР принятая на вооружение 28 ноября 1950 года Р-1 стала важнейшей инженерной школой для ОКБ-1, двигателистов В. П. Глушко и А. М. Исаева и базой для серии геофизических ракет с биологическими капсулами; нереализованные же немецкие ответвления вроде крылатой А-4b (испытания 1944–1945 гг. на скорости М=4) или буксируемых подводных контейнеров уступили дорогу классической многоступенчатой баллистике.
К середине 1950-х выявились пределы исходной схемы А-4: испарение жидкого кислорода мешало держать ракету заправленной на боевом дежурстве, а неотделяемая боеголовка не выдерживала межконтинентальных скоростей. Перейдя к несущим бакам и отделяемым головным частям (Р-2, Р-5М — база китайской «Дунфэн-1»), межконтинентальной Р-7 (1957) и долгохранимым компонентам топлива, мировое ракетостроение сохранило фундамент 1942 года — турбонасосный ЖРД, охлаждаемое сопло и автономное инерциальное наведение.
