Предпосылки, финансирование и первые заказчики
Веками главной уязвимостью стрелкового оружия оставалась долгая перезарядка после единственного выстрела. Барабанные фитильные и кремнёвые ружья и пистолеты делали ещё в конце XVI–XVII веках (один русский образец хранится в Оружейной палате), но ручная подгонка вела к прорыву газов. Многоствольные «перечницы» начала XIX века утяжеляли руку и вынуждали укорачивать стволы. Даже кремнёвый револьвер Артемаса Уиллера и Илайши Коллиера (1818), выдержавший на британских испытаниях 1824 года 105 выстрелов без осечки, Лондон отклонил из-за дороговизны ручной выделки.
Успех обеспечили ударный капсюль и станочное производство взаимозаменяемых деталей. 25 февраля 1836 года Сэмюэл Кольт получил патент США № 138 и открыл фабрику в Патерсоне. После её банкротства из-за консерватизма армии проект спасли техасские рейнджеры: в 1847 году капитан Сэмюэл Уокер заказал усиленный «Кольт Уолкер» для стрельбы с седла. Контракты армии США в американо-мексиканскую войну (1846–1848) позволили Кольту построить образцовые заводы в Хартфорде и Лондоне.
Одновременно в 1836 году Иоганн Дрейзе в Пруссии создал игольчатую винтовку под бумажный унитарный патрон. Переход к металлической гильзе поддерживали государственные заказы: в 1869 году в России наследник престола Александр III оплатил из личных средств переделку 10 000 винтовок на Путиловском заводе, а в Германии братья Павел и Вильгельм Маузеры, открыв завод в Оберндорфе (1874), разработали линейку магазинных винтовок (1881–1891). Вместе с бездымным порохом и русской трёхлинейной винтовкой 1891 года этот цикл утвердил новый стандарт армейского вооружения.
Конструкция, патентные монополии и провал конкурентов
Револьвер Кольта опирался на храповый механизм: взвод курка проворачивал барабан на одну камору и фиксировал её напротив нарезного ствола. Дульнозарядные капсюльные модели («Кольт Нэви» 1851 года) приходилось набивать спереди порохом и пулей, замазывая салом от цепного воспламенения соседних зарядов. Конкурент возник в лице револьвера Эжена Лефоше под металлический шпилечный патрон (1853–1854, принят во Франции в 1858 году).
В США рынок перекроила патентная монополия: в 1855 году Роллин Уайт запатентовал сквозной барабан для казённого заряжания, а в 1856 году фирма «Смит и Вессон» купила на него эксклюзивную лицензию (по 25 центов за револьвер). До истечения патента Уайта в 1869 году конкуренты не могли легально делать патронные револьверы, после чего «Кольт» выпустил знаменитый цельнорамный Single Action Army (1873). В конструкциях рамы переломная схема («Смит-Вессон», принятый в России в 1870 году, и британский «Веблей») ускоряла экстракцию, но расшатывалась от мощных патронов; глухая рама с дверцей (наган 1895 года с обтюрацией при надвигании барабана) была прочной, но «мешкотной» в перезарядке. Победил откидной в сторону барабан в цельной раме (Colt M1889, Smith & Wesson 1896–1899 под .38 Special).
Револьверные винтовки не прижились из-за ожога руки прорывом газов, а подствольные трубчатые магазины (как у Маузера 1871/84) проиграли к 1889–1891 годам срединному коробчатому магазину с обойменным заряжанием, поскольку трубка меняла баланс при стрельбе и грозила наколом капсюля остроконечной пулей.
Преобразование тактики, индустрии и повседневной культуры
Многозарядное оружие перестроило военное дело за несколько десятилетий. В американо-мексиканской и Гражданской войне в США револьверы лишили саблю роли главного кавалерийского аргумента, дав всаднику и офицеру шесть выстрелов подряд. Магазинные винтовки калибра 7,62–8 мм на бездымном порохе рубежа 1880–1890-х годов резко повысили дальность и скорострельность пехоты: плотные колонны оказались обречены на расстрел ещё на подходе, что ускорило переход к рассыпному строю и окопам.
В экономике арсеналы Кольта и Маузера внедрили калибры-лекала, точную металлообработку и взаимозаменяемость деталей. Как описывала «Военная энциклопедия» Сытина, штамповка и многократная вытяжка с отжигом латунных гильз Бердана сформировали технологии массовой конвейерной штамповки, откуда вышли кадры для производства швейных машин, велосипедов, пишущих машинок и автомобилей.
В быту и культуре револьвер стал символом личной защиты, полиции, охраны дилижансов и колонизации «Дикого Запада», породив миф о «Миротворце» Кольта и спортивную стрельбу. В России и СССР бельгийский наган обр. 1895 года стал знаковым оружием офицеров, милиции и фельдъегерей, закрепив образ револьвера в литературе и кино XX века.
Вытеснение самозарядными системами и нишевое долголетие
Уже с появлением самозарядных пистолетов Маузер C96 (1896) и систем Джона Браунинга армии начали уходить от револьверов к пистолетам с отъёмным магазином, плоским корпусом и быстрой перезарядкой. Попытки создать «автоматический револьвер» вроде британского Webley-Fosbery времён Первой мировой войны провалились, соединив малый боезапас барабана с капризностью автоматики. После Второй мировой войны ушли в прошлое и магазинные винтовки с ручным затвором, уступив место самозарядным винтовкам и автоматам.
Однако револьвер сохранил стойкую нишу в полиции, охране и гражданской самообороне. Он не боится слабой навески пороха или перекоса патрона, при осечке стреляет повторным нажатием спуска, годами хранится заряженным без осадки пружины и не бьёт затвором о баллистический щит при штурме. Более того, конструкция нагана с обтюрацией позволила в 1930-е годы создать в СССР эффективный бесшумный комплекс «БраМит», а в XXI веке выпуск моделей с полимерной рамкой и стрельбой из нижней каморы (Chiappa Rhino) подтвердил живучесть схемы Кольта.
