Поиск «летающего танка» и отбор конструкции перед войной
Военная теория межвоенного времени упёрлась в острое противоречие штурмовой авиации: чтобы точно поражать пехоту и танки на бреющем полёте, самолёт должен спускаться под плотный огонь винтовок, пулемётов и малокалиберных зениток, но навесная броня на переделанных бипланах (Р-5Ш, Р-ZШ) резко ухудшала скорость и грузоподъёмность. В 1938 году главный конструктор ОКБ-240 С. В. Ильюшин предложил государству принципиально новое решение — отказаться от рамы с прикрученными плитами и включить сам бронекорпус в силовую схему планера в качестве его несущей носовой секции.
Опытный прототип БШ-2 (ЦКБ-55, первый полёт В. К. Коккинаки 2 октября 1939 года) строился двухместным, с кабиной воздушного стрелка, однако руководство ВВС РККА ради дальности и скорости потребовало убрать стрелка и поставить за спиной пилота дополнительный бензобак (одноместный ЦКБ-57). Приказом наркома авиационной промышленности А. И. Шахурина № 739 от 14 декабря 1940 года машину запустили в серию под индексом Ил-2 на воронежском заводе № 18. Прямой конкурент — более быстрый и маневренный Су-6 ОКБ П. О. Сухого (весна 1941 года) — проиграл промышленную конкуренцию: он зависел от нового 18-цилиндрового двигателя воздушного охлаждения М-71, который так и не удалось довести и развернуть в эвакуации, тогда как Ил-2 опирался на серийный мотор жидкостного охлаждения АМ-38 А. А. Микулина (опытный Ил-2 М-82 также закрыли после стабилизации выпуска АМ-38 за Уралом).
Бронекорпус, силовая установка и эволюция вооружения
Носовую часть серийного Ил-2 образовывал разборный клёпаный бронекорпус из штампованных листов гомогенной стали АБ-1 (АБ-2): капот мотора и передний бак прикрывала 4-мм броня, стенки кабины лётчика и заднего бака — 5–6 мм, тыльную защиту обеспечивала 12-мм плита из цементованной брони ХД, служившая одновременно силовым шпангоутом стыка с хвостовой частью; спереди стояло 64-мм прозрачное бронестекло (общий вес бронедеталей — 780 кг). Из-за дефицита дюралюминия в эвакуации хвостовую балку с конца 1941 года изготавливали из дерева (16 фанерных рам и сосновые стрингеры на заклёпках).
Форсированный низковысотный мотор АМ-38Ф (в серии с января 1943 года, до 1700–1720 л. с. на взлёте, допускавший менее дефицитный бензин 4Б-78) разгонял машину у земли до 370–410 км/ч, а система нейтрального газа CO₂ и фибровые протектированные баки (выдерживавшие до 17 пробоин на испытаниях) снижали риск пожара. Но военное упрощение порождало эксплуатационные ограничения: ресурс АМ-38Ф составлял 100 часов, на пыльных грунтовых аэродромах быстро изнашивались поршневые кольца, что вело к росту расхода масла и сокращению полётного времени до 1 ч 10–15 мин, а пикирование с отрицательной перегрузкой грозило масляным голоданием и заклиниванием мотора.
Вооружение прошло длительный отбор. Крыльевые 20-мм пушки ШВАК и 23-мм ВЯ-23 пробивали лишь лёгкую броню под крутыми углами пикирования; опытные 37-мм пушки ШФК-37 (под Сталинградом) и серийные НС-37 утяжелили машину на 760 кг и урезали бомбоотсек, а 45-мм НС-45 провалились на полигоне из-за семитонной отдачи. Подлинный противотанковый перелом обеспечили кассетные кумулятивные авиабомбы ПТАБ-2,5-1,5, дебютировавшие на Курской дуге летом 1943 года (всего выпущено 12,37 млн): накрывая полосу 30×100 м, они прожигали 60–100 мм брони, пробивая крыши даже тяжёлых «Тигров» и «Пантер».
Кризис 1941 года, «кабины смерти» и массовое применение
Осенью 1941 года эвакуация воронежского завода № 18 и московского завода № 1 в Куйбышев обрушила выпуск до 1–2 машин в сутки. 23 декабря 1941 года директорам Шенкману и Третьякову пришла знаменитая телеграмма И. В. Сталина: «Самолеты Ил-2 нужны нашей Красной Армии теперь как воздух, как хлеб». Мобилизация заводов обеспечила стремительный перелом: всего построено свыше 36 тысяч Ил-2 (70,6 % — 25 472 машины — дал завод № 1 в Куйбышеве), сделав его самым массовым боевым самолётом в мировой истории.
Однако отсутствие стрелка на ранних одноместных сериях обернулось тяжёлыми потерями от атак немецких истребителей в хвост. В строевых полках авиамеханики и оружейники стали кустарно прорезать в деревянном фюзеляже отверстия под брезентовую лямку и пулемёт (а порой ставили даже деревянные муляжи стволов для отпугивания), прозвав эту позицию «кабиной смерти». К началу 1943 года заводы перешли на серийную двухместную схему с 12,7-мм пулемётом УБТ и 5-мм бронестенкой стрелка, а смещение центровки компенсировали на модификации Ил-2 КСС металлическим «крылом со стрелкой» (угол 15°) и контрбалансиром конструкции М. Л. Миля. Немецкие лётчики прозвали штурмовик «бетонным самолётом» (Betonflugzeug), а пехота вермахта — «чёрной смертью». В частях отработали бомбометание с пикирования под 30–45°, оборонительный строй «ножницы» и атаки транспортных Ju 52 над котлами.
Технологический предел и преемственность в реактивную эпоху
Потенциал смешанной конструкции (на базе которой строились также разведчик-корректировщик Ил-2КР с фотоаппаратом АФА-И, учебный Ил-2У с двойным управлением и редкие черноморские машины-торпедоносцы) полностью исчерпался к концу войны, и в 1944–1945 годах ему на смену пришёл цельнометаллический Ил-10 с мотором АМ-42, воевавший ещё в Корее. Хотя в 1950–1960-х годах на волне увлечения сверхзвуковыми истребителями-бомбардировщиками от тяжёлого штурмовика временно отказались, войны во Вьетнаме и на Ближнем Востоке доказали необходимость живучей маловысотной машины. В 1970-е годы идея Ильюшина возродилась в дозвуковых реактивных штурмовиках Су-25 и A-10 Thunderbolt II с цельносварной титановой бронекапсулой.
