Великий пожар 1871 года, дефицит земли и поиск новой опоры
Революция высотного строительства родилась в Чикаго из острого противоречия между стремительным ростом деловой недвижимости и сложной геологией. 8–10 октября 1871 года Великий чикагский пожар уничтожил около 3,3 квадратной мили (свыше 8,5 кв. км) центральной застройки, включая считавшиеся негорючими здания с открытым чугунным фасадом: под жаром огня чугун деформировался и рушил перекрытия. Новые строительные правила запретили в центре города деревянные конструкции и потребовали надёжной теплозащиты несущего металла. Одновременно бурное развитие железнодорожного, зернового и торгового узла взвинтило стоимость участков в тесном деловом ядре («Лупе»), требуя роста вверх, тогда как под Чикаго залегал мощный слой мягкой сжимаемой «голубой глины», не выдерживавший точечной тяжести сверхвысоких каменных стен.
Первый конструктивный прорыв совершил прошедший школу военной инженерии Гражданской войны архитектор Уильям Ле Барон Дженни. В 1884–1885 годах при возведении 10-этажного (в 1891 г. надстроенного до 12 этажей и 55 м) здания страховой компании Хоум-иншурэнс-билдинг он впервые полностью снял несущую нагрузку с наружных фасадов, передав вес перекрытий и стен внутреннему металлическому каркасу: вертикальным чугунным колоннам, соединённым с коваными железными и — впервые в истории высотных зданий — прокатными балками из бессемеровской стали на верхних шести этажах. За одно десятилетие архитекторы Первой чикагской школы (большинство из которых вышли из бюро Дженни) довели идею до чистой стальной системы: Уильям Холаберд и Мартин Рош в 13-этажном Такома-билдинг (1889) впервые полностью подвесили лёгкую терракотовую облицовку к каркасу; Дэниел Бернем и Джон Уэлборн Рут в 10-этажном Рэнд-Макнелли-билдинг (1889–1890) возвели первый в мире целиком стальной (без чугуна) скелет; а Чарльз Этвуд и Бернем в Релайанс-билдинг (1890–1895) довели лёгкость стальной клетки и остекления до предела.
Анатомия стальной клетки, «голубая глина» и огнезащита
В традиционной кирпичной или каменной кладке каждый нижележащий этаж нёс кумулятивный вес всех верхних этажей, поэтому стены приходилось утолщать книзу, жертвуя площадью и окнами. Стальной каркас разделил конструктивные задачи: пространственная заклёпочная сетка из прокатных стальных двутавров (I-образного профиля), швеллеров и составных коробчатых колонн воспринимала вертикальный вес здания и горизонтальные ветровые усилия (благодаря портальным рамам или диагональным стальным связям), тогда как наружная стена превратилась в ненесущую навесную оболочку (curtain wall), опиравшуюся на стальные балки на каждом этаже. Это снизило общую массу постройки примерно на треть.
Эффективность стального скелета обеспечили три сопутствующие инженерные инновации. Во-первых, от пожара металл защищала сплошная облицовка каждой балки и колонны пустотелыми блоками из пористой обожжённой терракоты и кирпичом (fireproofing). Во-вторых, проблему зыбкой «голубой глины» решили изобретением «плавающего плотового фундамента» (впервые применённого Бернемом и Рутом в 10-этажном Монток-билдинг в 1882 г.): перекрёстные решётки из стальных рельсов или двутавров, залитые бетоном, распределяли вес колонн на широкую площадь, а с 1890-х годов их дополнили бетонные кессонные сваи до твёрдой породы. В-третьих, коммерческую ценность верхних этажей создали скоростные гидравлические и электрические лифты с безопасным ловителем Элиши Отиса — без них конторы выше пятого этажа оставались невостребованными.
Страховые гиганты, Carnegie Steel и гибель кирпичной классики
Вертикальный прорыв финансировался крупнейшими деловыми заказчиками Среднего Запада и Восточного побережья: страховыми корпорациями (Home Insurance), издательскими домами (Rand McNally), крупными универмагами и бостонскими синдикатами недвижимости (братьями Питером и Шепердом Бруксами, вложившимися в Монаднок и Маркетт). Промышленную базу обеспечили металлурги Пенсильвании: развитие бессемеровского и мартеновского передела на заводах Carnegie Steel Эндрю Карнеги позволило наладить дешёвый выпуск стандартизированных стальных двутавров с высокой прочностью на изгиб и растяжение. Одновременно новатор-подрядчик Джордж Фуллер (строитель Такома-билдинг и многих чикагских башен) сформировал систему современного генерального подряда: стальные элементы изготавливали на заводе заранее по точным чертежам и монтировали на площадке бригадами клепальщиков со скоростью до одного–двух этажей в неделю.
Экономический проигрыш несущей кирпичной кладки наглядно продемонстрировала судьба чикагского Монаднок-билдинг. Его северную половину Бернем и Рут возвели в 1891 году по старой технологии с несущими кирпичными стенами: при высоте в 16 этажей (ок. 60 м) стены у тротуара достигли толщины 1,8 метра (6 футов), съев самую дорогую торговую площадь первого этажа и сузив окна. Южную же половину Монаднока (1893, Холаберд и Рош) поставили на стальной каркас — она выиграла в полезной площади, освещённости и доходности. Лёгкая наружная оболочка позволила прорезать фасады широкими трёхчастными «чикагскими окнами» (крупное глухое стекло в центре и узкие открывающиеся створки по бокам), залившими офисы естественным светом, а Луис Салливан и Данкмар Адлер закрепили трёхчастную композицию небоскрёба и лозунг функционализма: «форма следует за функцией».
От Манхэттена к трубчатым системам Второй чикагской школы
К концу 1890-х годов стальной каркас шагнул из Чикаго на Манхэттен и в индустриальные столицы Европы, положив начало гонке высоты XX века — от Вулворт-билдинг (1913) и Крайслер-билдинг (1930) до 102-этажного Эмпайр-стейт-билдинг (1931). Во второй половине столетия горячую клёпку вытеснили высокопрочные болты и электросварка, а выше 50–60 этажей рамная клетка уступила место трубчатым каркасам Второй чикагской школы во главе с инженером Фазлуром Ханом и архитектором Брюсом Грэмом (Джон Хэнкок-центр 1969 г., Сирс-тауэр 1973 г.), где весь внешний стальной периметр работает как единая консольная труба. В современном строительстве стальной и сталежелезобетонный каркас остаётся основой высотных деловых центров по всему миру.
