От ручной раскраски к провалу ранних аддитивных систем
Первые киноплёнки конца XIX века были ортохроматическими: они регистрировали синий и зелёный свет, оставаясь слепыми к красному спектру, пока в 1906 году химик Бенно Гомолка не синтезировал красный сенсибилизатор пинацианол. Между тем зритель требовал цвета с первых лет киносеансов. В 1895 году Томас Эдисон выпустил раскрашенный анилиновыми красителями ролик «Танец Лои Фуллер»; в 1902 году Жорж Мельес продавал раскрашенные целой бригадой художниц копии «Путешествия на Луну» значительно дороже чёрно-белых. В 1905 году Сегундо де Шомон внедрил для фирмы Pathé трафаретный конвейер Pathécolor (к 1910 году на фабрике в Венсене трудились свыше 400 раскрасчиц), а самым массовым приёмом стало сплошное тонирование — например, ручная окраска алого флага в «Броненосце Потёмкине» Сергея Эйзенштейна (1925).
Запись натурального цвета поначалу шла по аддитивному пути на чёрно-белой панхроматической плёнке. Ещё в 1899 году Фредерик Ли и Эдвард Тёрнер запатентовали трёхцветную съёмку через вращающиеся фильтры (опытный ролик 1902 года), а в 1906–1909 годах Джордж Альберт Смит и Чарльз Урбан коммерциализировали двухцветный «Кинемаколор». В России Сергей Прокудин-Горский и Сергей Максимович в 1910 году разработали трёхцветную систему «Биохром», а во Франции появилась «Гомон Хронохром» (1913).
Однако к 1930-м годам все аддитивные системы (включая растровые плёнки Dufaycolor и лентикулярную Kodacolor 1928 года) ушли из кинотеатров. Цветные светофильтры поглощали до 80 % света проекционной лампы, делая экран в крупных залах тусклым; параллакс и усадка плёнки оставляли цветную кайму вокруг движущихся объектов; главное же — прокатчики не желали покупать нестандартные проекторы, а растровые плёнки не поддавались массовому тиражированию.
Монополия Technicolor и прорыв многослойного монопака
Победу одержал субтрактивный принцип, формирующий цвета красителями внутри фильмокопии, пригодной для любого обычного кинопроектора. После двухцветных систем вроде Prizma (1917) американские инженеры Херберт Калмус, Дэниел Комсток и У. Бёртон Уэскотт вывели на рынок компанию Technicolor. Начав с аддитивной пробы 1917 года и двухцветной субтракции («Жертвы моря», 1922; «Чёрный пират», 1926), они столкнулись с тем, что тройная стоимость съёмки и неполная красно-зелёная палитра едва не обанкротили проект к 1932 году.
Спасением стал трёхплёночный процесс Process 4 (1932–1935). Дихроичная призма внутри массивной камеры разделяла свет на три чёрно-белых негатива (красный, зелёный, синий), с которых готовили рельефные желатиновые матрицы, переносившие голубой, пурпурный и жёлтый красители методом гидротипной печати на единую копию. После диснеевских «Цветов и деревьев» (1932) и первого игрового фильма «Бекки Шарп» (1935) Technicolor установила жёсткую монополию: камеры сдавались в аренду исключительно в пакете со штатными цветоконсультантами и обязательной печатью в собственных лабораториях, а «Соглашение о монопаке» 1934 года запрещало Eastman Kodak продавать 35-мм многослойные киноплёнки.
Альтернативу создала химия одной полосы: после ранней системы Белы Гаспара Gasparcolor (1933) и любительского обращаемого Kodachrome (1935) немецкая IG Farben на заводе Agfa в Вольфене летом 1937 года запустила производство хромогенных многослойных негативно-позитивных киноплёнок Agfacolor Neu (три эмульсионных слоя толщиной менее 10 микрон на одной подложке), монопольно обслуживавших студию UFA. После разгрома Германии в 1945 году завод в Вольфене оказался в советской зоне оккупации: запасы плёнки, химические рецептуры, оборудование и часть специалистов перешли к СССР по репарациям, образовав стандарт Sovcolor. В США немецкие патенты легли в основу Anscocolor, а после антимонопольного иска Минюста США против Technicolor (1947) и судебного решения 1950 года компания Kodak в 1950–1952 годах вывела на рынок собственную многослойную киноплёнку Eastmancolor.
Конкуренция с телевидением, советский «Sovcolor» и культура
В СССР ещё в 1930-е годы велись оригинальные эксперименты: вышли двухцветный «Карнавал цветов» (1935) и «Груня Корнакова» (1936) на импортном бипаке, а в 1939 году на отечественной трёхплёночной камере НИКФИ ЦКС-1 сняли ленту «Цветущая юность», однако массовый тираж печатался чёрно-белым. Массовый советский цвет открыло освоение технологии Sovcolor: уже в 1946 году на студии «Мосфильм» вышли сказка Александра Птушко «Каменный цветок» (отмеченная призом Каннского кинофестиваля) и цветной финал второй серии «Ивана Грозного» Сергея Эйзенштейна.
В западном кинопрокате решающим катализатором массового цвета стало бегство зрителей к домашним телевизорам. Если в 1947 году цветными снимались лишь 12 % голливудских лент, то к 1954 году — свыше 50 %. Многослойная плёнка Eastmancolor позволяла работать обычными лёгкими камерами на натуре без ослепительных прожекторов, требовавшихся малочувствительному «Техниколору», а появление в 1953 году анаморфированных широкоэкранных объективов CinemaScope оказалось физически несовместимо с громоздкой призменной камерой, закрыв эпоху трёхплёночной съёмки в 1955 году. Цвет перестроил профессии оператора, художника-постановщика и гримёра и сформировал зрелищную эстетику послевоенного кинематографа.
Долгожительство гидротипии, стандартизация и цифровая эра
Потеряв рынок съёмки, гидротипная печать Technicolor сохранялась до 1975 года для массовых тиражей с негативов Eastmancolor: такие фильмокопии не требовали дефицитного серебра и сохраняли яркость веками. Напротив, ранние многослойные позитивы страдали от выцветания голубого и жёлтого красителей до пурпурно-розового тона, пока в 1980-е годы не появились маловыцветающие плёнки (LPP) и глобальная стандартизация процессов ECN-2 и ECP-2 (в странах СЭВ — марки ORWO, «Свема» и «Тасма»).
В 1990–2000-е годы фотохимия соединилась с компьютерной цветокоррекцией в процессе Digital Intermediate, а в 2010-е годы плёнку вытеснили цифровые кинокамеры с мозаичной решёткой Байера или трёхматричным призменным блоком 3CCD и цифровые кинопроекторы DLP и LCoS.
