От модели Ломоносова к схеме Юрьева и слову «вертолёт»
Замысел вертикального взлёта восходит к древнекитайской игрушечной вертушке (около 400 г. н. э.) и рисункам Леонардо да Винчи (1475), однако первый действующий прибор представил 1 июля 1754 года в Академии наук М. В. Ломоносов: его «аэродромическая машина» с двумя соосными винтами и часовой пружиной предназначалась для подъёма метеорологических термометров и на испытаниях заметно облегчалась на весах. В XIX веке француз Гюстав Понтон д’Амекур проектировал паровой «аэронеф» (введя слово «геликоптер»), а в России П. Д. Кузьминский разработал проект «Руссолет», однако тяжёлые паровые котлы лишали пилотируемые аппараты шанса на подъём.
Прорыв обеспечили лёгкие бензиновые моторы: в 1907 году во Франции ненадолго оторвались от земли четырёхвинтовой аппарат братьев Бреге и Шарля Рише (двигатель Antoinette в 45 л. с.) и вертолёт Поля Корню (20 секунд висения), но обе машины оставались плохо управляемыми. Ключевую теорию дал 18 мая 1911 года русский инженер Борис Николаевич Юрьев, опубликовавший схему одновинтового вертолёта с хвостовым рулевым винтом и автоматом перекоса лопастей (из-за нехватки денег он не сумел запатентовать макет 1912 года). Термин «вертолёт» ввёл Н. И. Камов 8 февраля 1929 года в протоколе ОСОАВИАХИМа по автожиру КАСКР-1. В 1920–1930-е годы устойчивый полёт доказали Г. Ботезат (заказ армии США, 1922), Р. Пескара и Э. Эмишен (1924), А. М. Черёмухин на советском ЦАГИ 1-ЭА (рекорд высоты 605 м в августе 1932 г.) и немецкий Focke-Wulf Fw 61 (1936).
Триумф VS-300 и R-4: физика одновинтовой компоновки
Вращение несущего винта закручивает фюзеляж реактивным моментом, а при горизонтальном полёте наступающая лопасть развивает большую подъёмную силу, чем отступающая. Одновинтовая схема компенсирует реактивный момент хвостовым рулевым винтом, а автомат перекоса под согласованным управлением циклической ручки, педалей и рычага общего шага («шаг-газ» с автоматической коррекцией оборотов) меняет угол атаки лопастей на каждом обороте. На висении аппарат создаёт нисходящий вихрь воздуха и лишь при разгоне до 30–44 км/ч выходит в режим косой обдувки с ростом подъёмной силы, а муфта свободного хода при отказе мотора позволяет выполнить аварийную посадку на авторотации.
Игорь Сикорский строил вертолёты ещё в Киеве (1908–1909), но из-за слабости моторов ушёл в самолётостроение и вернулся к винтокрылам в США в 1938–1939 годах, чтобы спасти от закрытия компанию Sikorsky Aircraft (United Aircraft). 14 сентября 1939 года взлетел прототип VS-300, а после четырёх переделок армия США заказала первый в мире серийный вертолёт Sikorsky R-4 (первый полёт 14 января 1942 г.). Поперечные двухвинтовые аппараты вроде Fw 61 и советского 2МГ «Омега» И. П. Братухина (1940) проиграли серийный рынок из-за тяжёлых ферм и сложных синхронизирующих редукторов. В СССР классическая схема дала первый массовый Ми-1 М. Л. Миля (1948–1952, выпускавшийся в Казани сотнями машин в год), а ОКБ Н. И. Камова довело до совершенства компактную соосную схему без рулевого винта, особенно ценную для тесных корабельных палуб.
Военно-медицинский прорыв и экономика труднодоступных территорий
Катализатором массового внедрения вертолётов стала военная практика. В апреле 1944 года лейтенант армии США Картер Харман на Sikorsky R-4 провёл первую боевую эвакуацию раненого в Бирме, тогда как Германия с 1942 года испытывала корабельный синхроптер Flettner Fl 282. Во время Корейской войны вертолётная служба MEDEVAC сократила время доставки раненого в госпиталь с 8 до 3 часов, а во Вьетнаме — до 2 часов; там же утвердились аэромобильные десанты, противолодочная палубная авиация и первые специализированные ударные вертолёты (AH-1 «Кобра», 1965).
В мирной жизни способность взлетать с площадки размером в полтора диаметра винта сделала вертолёт незаменимым на морских нефтедобывающих платформах (где выигрыш во времени доставки смен и запчастей окупает высокую цену лётного часа по сравнению с судами), при тушении лесных пожаров с помощью водосливных устройств, в строительно-монтажных работах («воздушный кран»), полиции, полярных экспедициях (Ми-1 в Антарктиде с января 1956 г.) и в санитарной авиации. Крупнейшей невоенной операцией стала ликвидация последствий Чернобыльской аварии 1986 года с сотнями вылетов в день, а к октябрю 2018 года мировой гражданский и государственный парк достиг 38 570 машин (среди лидеров — Robinson, Airbus Helicopters, Bell, Leonardo, «Вертолёты России» и Sikorsky).
Турбовальная революция, NOTAR и эпоха мультикоптеров
Главным ограничением вертолётов до начала 1950-х годов оставался дефицит удельной мощности поршневых моторов, едва поднимавших собственный вес. В декабре 1951 года поднялся первый турбовальный газотурбинный вертолёт (Kaman K-225), обеспечивший высокий ресурс и запас мощности: на этой базе выросли массовые Ми-8 и Bell 206, а также сверхтяжёлый Ми-12, поднявший в августе 1969 года рекордный груз 44 205 килограммов.
Чтобы снизить высокий расход топлива, вибрации, опасность режимов вихревого кольца, земного резонанса и задевания рулевым винтом, конструкторы внедрили кольцевой фенестрон, струйную систему NOTAR на эффекте Коанда и конвертопланы. В XXI веке дешёвые электрические квадрокоптеры (идея которых восходит к 1907 г.) перехватили аэросъёмку, кинопроизводство и малую разведку, однако в грузовых, строительных и спасательных задачах одновинтовая схема Сикорского остаётся мировым стандартом, а миниатюрный соосный вертолёт NASA Ingenuity в 2021–2024 годах совершил 73 полёта даже в разрежённой атмосфере Марса.
