Определение жанра и терминологические границы
Авторская (бардовская, поэтическая) песня — песенно-поэтический жанр, возникший в середине XX века в СССР и получивший параллельное развитие в других странах. Его отличительные черты — совмещение в одном лице автора стихов, мелодии и исполнителя, гитарное сопровождение и безусловный приоритет значимости поэтического текста и личностной интонации перед эстрадно-вокальной техникой и оркестровой аранжировкой. К пограничным явлениям относят песни на стихи сторонних поэтов (творчество Сергея и Татьяны Никитиных, Виктора Берковского) или перетекстовки известных мелодий.
В 1950-е — начале 1960-х годов наиболее употребительным было название «самодеятельная песня» (рядом со «студенческой» и «туристской»). На конференции в Петушках в мае 1967 года (одновременно с первым общемосковским слётом) из вариантов «гитарная», «любительская» и «туристская» выбрали термин «самодеятельная песня», закрепив за аббревиатурой КСП значение «Клуб самодеятельной песни». Позднее утвердились названия «авторская песня» и «бардовская песня», хотя Владимир Высоцкий и Александр Розенбаум возражали против слова «бард», считая себя прежде всего поэтами и артистами с гитарой.
Истоки, периодизация и тематическое многообразие
Предшественниками жанра были городской романс рубежа XIX–XX веков, песенные миниатюры Александра Вертинского, а также блатная и лагерная песня. Отдельные романтические произведения появились ещё в 1930-е годы («Бригантина» Павла Когана и Георгия Лепского, ранние песни Михаила Анчарова, Евгения Аграновича с 1938 года, «Студенческая прощальная» геолога Николая Власова), а в годы Великой Отечественной войны звучали перетекстовки вроде альпинистской «Баксанской» (1943). В начале 1950-х годов мощный пласт авторских песен сложился на биофаке МГУ (Ген Шангин-Березовский, Дмитрий Сухарев, Лилиана Розанова) и в МГПИ им. Ленина (Юрий Визбор, Юлий Ким, Ада Якушева).
На первом, романтическом этапе развития (примерно до середины 1960-х годов) во главе с Булатом Окуджавой доминировали мотивы арбатской лирики, дружбы, дороги как линии жизни (осмысленные Юрием Визбором в статье «Люди идут по свету», 1966) и антипафосной правды о войне («До свидания, мальчики!», «Бумажный солдат»). Со второй половины 1960-х годов усилилась сатирическая и гражданско-трагическая струя: Александр Галич обратился к резкой критике советского строя («Старательский вальсок», «Баллада о Вечном огне», «Мы не хуже Горация»), Юлий Ким развил ироническую песню протеста, а Владимир Высоцкий расширил песенный язык ролевыми монологами, военной темой, сниженной уличной лексикой и экспрессивным распеванием согласных. В 1970–1980-е годы расцвели лирика Александра Городницкого, Новеллы Матвеевой, Евгения Клячкина, Александра Дольского, Вероники Долиной, Евгения Бачурина, позднее Александра Розенбаума и Олега Митяева, возник «бард-рок» (Андрей Макаревич, Борис Гребенщиков), а на рубеже 1980–1990-х годов — ролевое «менестрельское» движение и канонизация репертуара («Песни нашего века»).
«Магнитиздат», КСП и международный контекст 1960-х годов
Массовой популярностью с середины 1950-х годов жанр обязан распространению бытовых катушечных магнитофонов, породивших «магнитиздат» — неофициальную перепись домашних и концертных записей с «квартирников» и туристических слётов в обход монополии фирмы «Мелодия» и радиоэфира. Движение опиралось на сеть клубов: вечера в ленинградском кафе «Восток» (с 1963 года), городской клуб в Ленинграде (1965), Московский КСП (1966), Грушинский фестиваль под Куйбышевом (с 1968 года) и самиздатовскую газету «Менестрель» (1979–1990), в том числе её специальные выпуски памяти В. Высоцкого в 1980–1981 годах.
Государственная политика колебалась между попытками комсомола и профсоюзов взять КСП под контроль и цензурными репрессиями: Союз писателей чаще проявлял враждебность, А. Галича исключили из творческих союзов и вынудили эмигрировать (1974), фестиваль 1968 года в новосибирском Академгородке вызвал санкции, а в 1981 году циркуляр ВЦСПС закрыл сцены для Ю. Кима, А. Мирзаяна и А. Ткачёва; одновременно Союз композиторов поддерживал лириков вроде С. Никитина и выпуск пластинок Е. Бачурина, а бардовские интонации вошли в киномузыку М. Таривердиева и А. Петрова. Советский феномен был синхронен мировому подъёму 1960-х годов — американскому фолк-ривайвлу (Боб Дилан, Пит Сигер, Фил Оукс), французским шансонье (Жорж Брассенс), немецким Liedermacher (Вольф Бирман в ГДР, Франц Йозеф Дегенхардт в ФРГ), польским и чешским бардам (Яцек Качмарский, Карел Крыл), итальянским cantautori (Фабрицио Де Андре) и чилийской nueva canción (Виктор Хара).
Историография и культурологическое осмысление
Хронику и документальную базу движения заложили книга Игоря Каримова («История московского КСП», 2004), антология Дмитрия Сухарева (2003), эссеистика Льва Аннинского («Барды», 1999) и академический словарь ГИИ под редакцией Т. Н. Сухановой (2010), трактовавшие авторскую песню как культурный портрет поколения «шестидесятников» и важную форму неформальной самоидентификации городской интеллигенции.
Современное литературоведение и исследования медиа (Анатолий Кулагин «Словно семь заветных струн...», 2018; Н. А. Богомолов, 2015; Росен Джагалов, «НЛО», 2009; Дж. Мартин Дотри, 2009) рассматривают бардовскую песню как пограничный синтез книжной лирики и устного фольклора, «звуковой самиздат» и «жанровую лабораторию» неформальной позднесоветской публичности.
