Сущность и предвоенная подготовка эвакуации
Великая эвакуация промышленности СССР (1941–1942) — беспрецедентное по масштабам перемещение производственных мощностей, запасов сырья и продовольствия, трудовых коллективов, органов власти, научных и культурных ценностей из прифронтовых областей в глубокий тыл. На территории, попавшей под удар вермахта летом 1941 г., до войны проживало 40 % населения страны и находилось 33 % промышленного потенциала: 31 850 предприятий, 37 металлургических и 749 машиностроительных заводов, 1 135 шахт, свыше 3 тыс. нефтяных скважин и 61 крупная электростанция.
Руководство СССР стремилось не повторить неудачный опыт 1915 г., когда вывезенные из Польши и Прибалтики заводы не смогли наладить полный выпуск продукции на новом месте. С 1927 г. Совет труда и обороны разрабатывал общие мобилизационные схемы, а в конце 1940 — начале 1941 г., по донесениям западных дипломатов, фиксировались частичные переброски станков и персонала на восток. Однако единого плана всеобщей эвакуации к 22 июня 1941 г. не существовало: в апреле 1941 г. И. В. Сталин отклонил докладную председателя Моссовета В. П. Пронина о «частичной» эвакуации столицы как несвоевременную и велел распустить эвакуационную комиссию.
Организационный механизм и две волны перебазирования (1941–1942)
24 июня 1941 г. при СНК СССР был образован Совет по эвакуации (председатель Н. М. Шверник, фактический оперативный руководитель — А. Н. Косыгин, при участии А. И. Микояна), действовавший в тесной связке с Государственным Комитетом Обороны (ГКО). 29 июня СНК и ЦК ВКП(б) директивой потребовали при отходе войск угонять подвижной состав, вывозить оборудование, хлеб и горючее, а не подлежащие отправке ценности уничтожать. С 23 июня на железных дорогах ввели воинский график «литер А» с ручной «живой блокировкой» (дистанция 700–800 м между поездами) и турными вагонами, в которых сменные локомотивные бригады вели эшелоны за тысячи километров от родных депо. В июле 1941 г. под эвакуацию ушла почти половина вагонного парка СССР; всего задействовали около 30 тыс. поездов и 1,5 млн вагонов.
Перебазирование промышленности развернулось в две крупные волны:
- Первая волна (июль — ноябрь 1941 г.): по сводкам Наркомата путей сообщения, на восток отправили 2 593 предприятия (1 350 — за первые три месяца), включая 1 523 крупных завода (550 из УССР, 498 из Москвы и области, 109 из БССР, 92 из Ленинграда). Из них 667 разместили на Урале, 308 — в Средней Азии и Казахстане, 244 — в Западной Сибири, 226 — в Поволжье и 78 — в Восточной Сибири. Были вывезены все танковые и авиационные заводы, 150 машиностроительных, 94 металлургических и 40 электротехнических предприятий.
- Вторая волна (лето — осень 1942 г.): в связи с летним немецким наступлением на юге эвакуировали ещё 150 крупных заводов и буровое оборудование Майкопа и Грозного (дававших до войны 45 % нефти) вместе с 30–40 % инженеров и квалифицированных рабочих; в октябре 1942 г. около 10 тыс. бакинских нефтяников с семьями перевели на промыслы «Второго Баку», в Казахстан и на Сахалин.
Эвакуация населения, органов власти и культурного наследия
За первые четыре месяца войны (по 15 октября 1941 г.) из-под удара вывезли 8 млн человек, к концу года — около 15–16,5 млн, а всего за войну (с учётом 18 млн работников и их семей при заводах и самоэвакуации) — до 25 млн человек. По спискам ЦСУ на 15 сентября 1941 г. русские составляли 52,9 % учтённых эвакуированных, евреи — 24,8 %. Тыловые республики приняли массы беженцев (одна Узбекская ССР разместила 200 тыс. детей-сирот, где широкую известность получил подвиг семьи ташкентского кузнеца Ш. Шамахмудова); к началу 1942 г. расходы казны на эвакуацию превысили 3 млрд рублей.
В октябре 1941 г. резервной столицей стал Куйбышев, куда эвакуировали СНК, Госплан, Наркомат обороны, часть аппарата ЦК, 13 посольств, 6 дипломатических миссий и Большой театр (Ставка ВГК осталась в Москве). Одновременно спасались культурные сокровища: тело В. И. Ленина отправили в Тюмень, два эшелона Государственного Эрмитажа (500 тыс. и 700 тыс. экспонатов в 45 вагонах) и Оружейную палату — в Свердловск, 7,5 тыс. накатанных на валы картин Русского музея и фонды пригородных дворцов — в Горький, Молотов и Новосибирск, редкие книги Исторической библиотеки — в Хвалынск, Кустанай и Шадринск, а коллекцию Севастопольской картинной галереи — в Томск.
Итоги и историографические оценки
Заводы монтировались в сжатые сроки, часто под открытым небом ещё до возведения корпусов. Уже за первый год войны оборонное производство выросло в 2,5–3 раза, а к 1945 г. фронт получил 73 тыс. танков, 82 тыс. самолётов и около 324 тыс. артиллерийских орудий. Британский публицист Александр Верт назвал это «великолепнейшим организаторским подвигом» и повестью о невероятной человеческой стойкости.
Отечественные историки (Г. А. Куманёв, А. И. Микоян, М. Н. Потёмкина) подчёркивают эффективность планового управления, самоотверженность железнодорожников и роль индустриальной базы Урало-Кузбасса, созданной в предвоенные пятилетки. Современная российская и зарубежная историография (включая книгу Р. Мэнли «До Ташкентской станции») дополняет эту картину анализом бытовых тягот в тылу, сложностей трудовой мобилизации беженцев, подозрительности НКВД к «самоэвакуированным» и дискуссией о масштабах скрытой довоенной переброски «теневых заводов» в начале 1941 года.
