Понятие, богословская основа и предпосылки иконоборчества
Иконоборчество (или иконоклазм, от др.-греч. εἰκών — «изображение» и κλάσμα — «разрушение») — религиозно-политическое движение в Византийской империи VIII — первой половины IX века, направленное против почитания священных образов (икон, мозаик, фресок, статуй святых и расписных алтарей). Иконоборцы объявляли иконы идолами, а их почитание — идолопоклонством, ссылаясь на ветхозаветную вторую заповедь из Книги Исход (Исх. 20:4–5): «не сотвори себе кумира и никакого изображения… не поклоняйся им и не служи им». Их противников в Византии именовали иконопочитателями (иконодулами или иконофилами). В отличие от политического «проклятия памяти» (damnatio memoriae), затрагивавшего портреты низложенных правителей, византийский иконоклазм затрагивал догматические основы культа.
Предыстория спора уходила в первые века христианства: ранние апологеты и богословы (Тертуллиан, Климент Александрийский, Ориген, Лактанций, Евсевий Кесарийский, Епифаний) придерживались аниконизма, а 36-й канон Эльвирского собора запрещал настенные росписи в церквях, чтобы почитаемое не становилось предметом поклонения на стенах. Однако после легализации христианства при Константине и особенно после правления Юстиниана I (527–565) культ икон резко усилился. В 695 г. при Юстиниане II на лицевой стороне золотых имперских солидов впервые поместили лик Христа анфас, на что омейядский халиф Абд аль-Малик ответил переходом к чисто эпиграфической исламской чеканке, а в 722–723 гг. халиф Язид II издал указ об уничтожении крестов и христианских изображений в халифате (что подтверждено раскопками церковных мозаик в Иордании). Письмо патриарха Германа двум епископам-иконоборцам до 726 г. показывает, что споры об иконах уже будоражили города империи.
Два этапа кризиса и церковные соборы (726–843 гг.)
На уровень государственной политики движение возвёл император Лев III Исавр (717–741), основатель Исаврийской (Сирийской) династии, ранее отразивший в 717–718 гг. арабскую осаду Константинополя и издавший свод законов «Эклога». Законами 726 и 730 гг. Лев III запретил почитание икон, положив начало планомерному уничтожению тысяч произведений сакрального искусства и преследованиям защитников образов. На Иконоборческом соборе 754 года эта доктрина получила официальное соборное закрепление.
Решительный перелом наступил в 787 году, когда Второй Никейский (Седьмой Вселенский) собор осудил иконоборчество и восстановил иконопочитание (чему предшествовало отречение в 784 г. патриарха Павла IV Нового, не находившего в себе сил бороться с иконоборцами). В начале IX века движение вспыхнуло с новой силой, дав новых исповедников вроде Павла Прусиадского (ум. в 850 г.), пока в 843 году иконоборчество не было запрещено окончательно, утвердив классический канон православной иконографии.
Социально-политические корни и реакция Запада
Конфликт глубоко расколол византийское общество географически и социально: иконоборчество поддерживали восточные, более бедные негреческие провинции Малой Азии, нёсшие основную тяжесть войн с халифатом, тогда как богатый Константинополь, балканские и италийские области защищали иконы. Политически исаврийские императоры опирались на фемный строй, провинциальных стратигов и светских землевладельцев, используя иконоборчество в борьбе против крупного церковно-монастырского землевладения ради пополнения армии и налогов.
Спор вызвал острый резонанс на Западе: синод Пипина Короткого в Жантильи (767) рассмотрел проблему изображений в контексте переговоров с Византией, а папа Стефан III на Римском соборе 769 г. при участии 12 франкских епископов осудил византийское иконоборчество как ересь и анафематствовал собор 754 г., сорвав опасное для папской Италии франко-византийское сближение. Позже Парижский собор 825 г. при Людовике Благочестивом занял компромиссную линию: запретив поклонение иконам (latreia, подобающее одному Богу), он допустил их благочестивое почитание (veneratio) как украшение и наставление для неграмотных (pro amoris pii memoria), а в 869–870 гг. папские легаты утвердили постановления Второго Никейского собора.
Историография и оценки культурных последствий
Исследователи предлагают взаимодополняющие объяснения византийского иконоборчества. Религиоведческое направление (включая работы Патриции Кроне) прослеживает как раннехристианский аниконизм, так и возможное влияние исламского и иудеохристианского контекста через сопоставление арабо-византийского монетного соперничества и указа Язида II. Социально-экономическая школа, отражённая в советской науке (например, в БСЭ 1938 г.), видела в иконоборчестве прежде всего политическую борьбу императорской власти и светских землевладельцев против монастырской собственности ради обороны империи.
Особое место занимает оценка художественных утрат: как подчёркивал П. П. Муратов в «Византийской живописи» (1928), столичное искусство сохранилось лишь в «разрозненных следах» разрушенного мира, из-за чего византинистам (от Н. П. Кондакова, восстанавливавшего историю живописи по рукописным миниатюрам, и Д. В. Айналова до Й. Стржиговского, Ш. Диля и Г. Милле) приходилось постоянно перестраивать научные построения с каждым новым археологическим открытием на Востоке. Современная наука включает византийское иконоборчество в общую сравнительную типологию наряду с протестантским иконоклазмом XVI века и политическим вандализмом.
