Понятие, цели и особенности советской индустриализации
Индустриализация в СССР — процесс форсированного наращивания промышленного потенциала Советского Союза с конца 1920-х годов до июня 1941 года (активная фаза развернулась после утверждения первого пятилетнего плана в мае 1929 г.) с целью превращения преимущественно аграрной страны в передовую индустриальную и военную державу. Вместе с коллективизацией сельского хозяйства и культурной революцией она входила в «триединую задачу» социалистического переустройства. Её отличительными чертами стали ликвидация частного капитала, опора на централизованное планирование (Госплан СССР и ВСНХ), перекачивание средств из деревни при помощи механизма ценовых диспропорций, приоритет тяжёлой индустрии (группа «А») над потребительским сектором и мобилизация внутренних ресурсов.
Предпосылки, дискуссии 1920-х годов и переход к пятилеткам
До 1917 года Российская империя входила в пятёрку ведущих промышленных держав (8,2% мирового промпроизводства в 1913 г. по П. Байроху; средний рост нацдохода 3,25% в год в 1885–1913 гг. по П. Грегори), имела 70,5 тыс. км железных дорог и развитую текстильную и металлургическую отрасли, однако критически отставала в станкостроении и урбанизации (свыше 80% населения жило на селе, а в 1914 г. горожане составляли 15,3%). После войн и военного коммунизма в 1920 году промпроизводство упало до 13,9% от уровня 1913 года. Важнейшим предвестником индустриального рывка стал план ГОЭЛРО (одобрен VIII съездом Советов в декабре 1920 г.), к 1932 году увеличивший выработку электроэнергии с 2 до 13,5 млрд кВт·ч.
После XIV съезда ВКП(б) (декабрь 1925 г.), обозначившего курс на индустриализацию, в 1926–1928 годах развернулась полемика между сторонниками генетического подхода к планированию (В. Базаров, В. Громан, Н. Кондратьев) и сбалансированной «ситцевой индустриализации» Н. И. Бухарина, опиравшейся на лёгкую промышленность, и приверженцами телеологического планирования (Г. Кржижановский, В. Куйбышев, С. Струмилин) и «сверхиндустриализации» за счёт деревни (Е. А. Преображенский, Л. Д. Троцкий). На фоне кризиса хлебозаготовок 1927 года и «военной тревоги» 1927 года (разрыв дипотношений с Британией, налёт на полпредство в Пекине, теракты) И. В. Сталин отверг бухаринский вариант, заявив о необходимости пробежать дистанцию отставания от передовых стран за десять лет под угрозой гибели государства. Первый пятилетний план (1928–1932/1933, утверждён V съездом Советов в мае 1929 г.), а затем вторая (1933–1937) и прерванная войной третья пятилетки задали темпы «великого перелома».
Крупнейшие стройки, иностранные технологии и мобилизация общества
В первую пятилетку в новые государственные производственные фонды направили 45 млрд рублей; в 1930 году возводилось около 1500 объектов, среди которых выделялись Днепрогэс, Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, Уралмаш, тракторные заводы в Сталинграде, Харькове и Челябинске, автозаводы ГАЗ и ЗИС, Уралвагонзавод, Турксиб и Московский метрополитен (открыт в 1935 г.). К 1941 году построили около 9 тыс. предприятий; за предвоенное десятилетие выпустили около 700 тыс. тракторов (40% мирового производства), отказавшись от их импорта с 1932 года.
Решающую технологическую помощь оказали западные компании и инженеры в условиях Великой депрессии. В 1930 году бюро американского архитектора Альберта Кана Albert Kahn, Inc. открыло в Москве «Госпроектстрой» и обеспечило проектирование свыше 500 заводов. В стройках участвовали Ford (ГАЗ), General Electric и Хью Купер (Днепрогэс), Arthur G. McKee и Freyn Engineering (Магнитка), Winkler-Koch, немецкие Siemens и Demag, Douglas (Ли-2), а в 1932 году СССР закупил до 90–98% британского экспорта ряда видов станков. Валюту давали экспорт зерна и сырья (выросший с 7,86 млн т в год в 1924–1928 гг. до 21,8 млн т в 1931 г.), система Торгсин (287 млн зол. руб.), продажа музейных ценностей через «Антиквариат» и изъятия ценностей ОГПУ.
Мобилизация рабочей силы сочетала энтузиазм комсомольцев, соцсоревнование, ЦИТ, стахановское движение (с 1935 г.), массовое техническое образование (около 2 млн специалистов за 1928–1937 гг.) и урбанизацию (+12,5 млн городских рабочих в первую пятилетку) с жёстким принуждением: падением потребления и карточной системой (1929–1936), запретом смены работы (1930), уголовными карами за нарушения дисциплины и хищения (1931–1932), введением внутренних паспортов (декабрь 1932 г.) и массовым трудом заключённых ГУЛАГа и спецпоселенцев.
Итоги и историографические споры
К концу второй пятилетки СССР вышел на второе место в мире по объёму промпроизводства после США, ликвидировал безработицу и создал оборонную базу (оборонные расходы в первую пятилетку выросли до 10,8% бюджета). По оценке В. А. Мельянцева, прирост ВВП в 1928–1940 годах составил около 4,6% в год, а промвыпуск за 1928–1937 годы увеличился в 2,5–3,5 раза (машиностроение росло на 27,4% в год). Как подчёркивал экономист Н. Д. Колесов, без этого рывка страна не смогла бы выстоять в Великой Отечественной войне.
Однако методы и цена рывка вызывают острые научные дискуссии. Если советские издания (в частности, тома 57–58 Энциклопедического словаря Гранат, 1939–1940) провозглашали триумф планового хозяйства и досрочное выполнение первой пятилетки за 4 года и 3 месяца, то критики (Б. Бруцкус, С. Сырцов, Р. Конквест, Р. Пайпс, Д. Фильцер, В. Роговин) указывали на фальсификацию статистики, гигантоманию, хронический дефицит, замалчивание достижений дореволюционной энергетики 1916 г., обесценивание труда и катастрофу голода 1932–1933 годов. Современная историография (П. Грегори, Ш. Фицпатрик, А. Маркевич, М. Харрисон) рассматривает индустриализацию как драматичную авторитарную модернизацию, сформировавшую командную экономику СССР.
