Понятие, предпосылки и идеологические основы
Коренизация (от понятия «коренное население») — политическая, кадровая и культурно-языковая кампания Советского государства в национальном вопросе в 1920-е — начале 1930-х годов (а также кратковременный эпизод марта — июня 1953 г., связанный с реформами Л. П. Берии). Она заключалась в интеграции нерусских народов в советскую систему через выдвижение местных кадров, создание автономий и перевод школы, суда, печати и делопроизводства на родные языки.
Необходимость курса вытекала из Гражданской войны, вскрывшей разрыв между преимущественно русскоязычными городами и иноязычной деревней на окраинах. Кадровый голод ощущался остро (даже гетман П. П. Скоропадский в 1918 г. писал, что «одними украинскими силами нельзя было создать ничего серьёзного»): в 1922 году этнические украинцы составляли лишь 23 % КП(б)У, а свободно владели украинским 11 %, из-за чего к украинизации привлекали галичан во главе с М. С. Грушевским. Доктринальной базой стали Декларация прав народов России (15 ноября 1917 г.), статья И. В. Сталина в «Правде» (10 октября 1920 г.) с требованием «поставить школу, суд, администрацию, органы власти на родном языке», решения X съезда (1921) и XII съезда РКП(б) (1923), объявившего «великодержавный шовинизм» главной опасностью.
Основные направления и этапы реализации
Политика включала кадровую коренизацию и языковую локализацию. В Киргизской (Казахской) АССР декрет от 22 ноября 1923 года обязал перевести делопроизводство в казахских волостях на казахский язык, а II сессия КазЦИК установила квоты в 100 % и 50 % штатов; к 1936 году казахи составляли 67 % КазЦИК и 64 % руководства наркоматов, а к 1937 году — 46,8 % компартии республики. При этом в 1920–1929 годах запрет переселения (с 8 ноября 1920 г.) и изъятие земель у поселенцев привели к ликвидации 120 русских и украинских сёл (европейское население сократилось на 700 тыс. человек), пока ВЦИК не уравнял права землепользования 8 февраля 1927 года и не снял запрет в феврале 1929 года.
В автономиях РСФСР итоги различались: в Бурят-Монгольской АССР (где русские составляли 55,2 % в 1926 г.) доля бурят в учреждениях к 1936 году достигла 32,7 %; в Крымской АССР (декрет 10 февраля 1922 г.) создали 6 национальных районов, а в 1932 году крымские татары составляли 50,4 % КрымЦИК; в Татарской АССР перевод делопроизводства застопорился из-за прекращения финансирования в 1926–1928 годах, но к 1940/41 учебному году лишь в Татарии сохранялось обучение на родном языке с 1-го по 10-й класс.
Крупнейшим результатом стало создание полиэтничного образования (с помощью Комитета Севера и основанного в 1925 г. Института народов Севера). Число учеников в национальных школах СССР выросло с 7,62 млн в 1930/31 году до 14,15 млн в 1938/39 году (при 411 нацпедучилищах). В УССР к 1938 году работали 21 656 школ на 21 языке, а 62 % журналов в 1936 году выходило по-украински. Коренизация затронула РККА (инициатива М. В. Фрунзе, 20 национальных военных школ к октябрю 1925 г. при русских командах по акту 31 июля 1925 г.) и даже ссылку (532 школьные группы в 1932–1935 гг.).
Исторический контекст и свёртывание политики в 1930-е годы
К 1930-м годам централизация экономики, внешние угрозы и жалобы русского населения ряда автономий (Горская АССР, Калмыкия, БССР) на ущемление прав побудили центр свернуть курс под лозунгом борьбы с «буржуазным национализмом». Выборочный откат начался в 1930 году с дела «Союза освобождения Белоруссии», а 15 декабря 1932 года директива ЦК ВКП(б) и СНК СССР прекратила украинизацию в РСФСР (в Центрально-Чернозёмной области школы и суды перевели на русский язык решениями 26–28 декабря 1932 г.).
Решительный поворот пришёлся на 1937–1938 годы на фоне репрессий против республиканских элит и сокращения списка национальностей к переписи 1939 года. 17 декабря 1937 года Политбюро постановило ликвидировать национальные районы и сельсоветы, заявив, что «многие из этих районов были созданы врагами народа с вредительскими целями», и обязало восстановить русскоязычные газеты на Украине (по записке Л. З. Мехлиса от 30 октября 1937 г. оставалась лишь одна областная газета — «Социалистический Донбасс»). 24 января 1938 года Оргбюро упразднило особые нацшколы, а 7 марта — национальные части РККА. После записки наркома просвещения П. А. Тюркина (2 февраля 1938 г.) о том, что в Средней Азии и Казахстане русский язык «совершенно не преподаётся» (лишь в 7 из 75 средних школ Казахстана), 13 марта 1938 года его ввели обязательно во всех школах. Поздняя попытка в Северной Осетии (1940–1952) провалилась, а депортации военных лет закрыли школы ликвидированных автономий.
Историография и современные оценки
Современная наука отвергла взгляд на коренизацию как на пустую декларацию, показав, что именно в 1920–1930-е годы были институционализированы советские нации. Терри Мартин («Империя положительной деятельности», 2001) охарактеризовал СССР 1923–1939 годов как государство «положительной дискриминации», сознательно развивавшее языки и кадры меньшинств для предотвращения сепаратизма и влияния на сопредельные страны. Герхард Симон рассматривал курс как превентивную уступку автономистам, Юрий Слёзкин (1994) — как «коммунальную квартиру» с поощрением этничности, а Франсин Хирш (2005) — как проект этнографического конструирования наций. Российские историки (Е. Ю. Борисёнок, С. Ш. Казиев, К. С. Дроздов) показывают, что даже после поворота к русификации и модели «старшего брата» в конце 1930-х годов коренизация оставила устойчивый слой национальной интеллигенции и образования.
