Определение и концептуальные разграничения
Корпоративизм (от лат. corpus — «тело»; в политологии встречается также калька «корпоратизм») — политическая идеология и институциональная система представительства интересов, в которой первичными ячейками общества выступают профессиональные, отраслевые и сословные группы («корпорации»), а не изолированные индивиды или классы. Важно отличать корпоративизм от «корпоратократии» (власти коммерческих бизнес-корпораций): здесь под «корпорацией» понимается объединение наёмных работников, специалистов и собственников определённого сектора экономики для координации деятельности и разрешения конфликтов.
Теоретики корпоративизма предлагали его как «третий путь» между индивидуалистическим либерализмом, сословным строем и марксистской классовой борьбой. В современной политологии (типология Габриэля Алмонда) корпоративистская модель противопоставляется плюрализму четырьмя чертами: каждый интерес представлен единой головной ассоциацией; членство часто является обязательным или почти всеобщим; эти ассоциации централизованно направляют участников и систематически участвуют в выработке государственной политики. При этом научная традиция чётко отделяет принудительный государственный (диктаторский) корпоративизм от демократического неокорпоративизма.
Генезис и трансформация течений в XIX–XX веках
Корни функциональной организации общества уходят к идеям Платона и Аристотеля, римским коллегиям и средневековым гильдиям и цехам, отменённым в Европе после Французской революции 1789 года. В XIX веке критика капиталистической атомизации породила проекты Анри де Сен-Симона («индустриальный класс»), либеральные идеи участия рабочих в управлении (Джон Стюарт Милль), концепцию «общины и общества» Фердинанда Тённиса (1887) и учение Эмиля Дюркгейма о «солидаризме» как переходе к органической солидарности профессиональных корпораций.
Определяющими для XX века стали две противоположные ветви. Первую задало католическое социальное учение: энциклика папы Льва XIII «Rerum Novarum» (1891) поддержала союзы рабочих и классовое сотрудничество, а «Quadragesimo Anno» Пия XI (1931) сформулировала корпоративный идеал на основе субсидиарности. Вторую, авторитарную ветвь оформил итальянский фашизм: опираясь на Хартию Карнаро (1920) и концепцию Альфредо Рокко, Бенито Муссолини в «Хартии труда» (1927) заменил свободные профсоюзы подконтрольными государству отраслевыми корпорациями. После разгрома фашизма в 1945 году термин оказался скомпрометирован: христианские демократы сменили его на «солидаризм» (приведя учение в соответствие с персонализмом и создав в Италии Национальный совет экономики и труда), а в 1960–1970-е годы в Западной Европе возродился демократический неокорпоративизм (трипартизм) — переговоры государства, профсоюзов и бизнеса в условиях рынка.
Историческая практика в XX веке: диктатуры и демократии
В 1920–1930-е годы распространение корпоративизма ускорили Великая депрессия, кризис парламентаризма и страх перед большевизмом. Диктаторские модели «сверху» чаще возникали в странах с недавно рухнувшей или ослабленной монархией, где власть переходила к «вождю» или авторитарному монарху: в Италии (Муссолини — «всё в государстве, ничего вне государства»), Австрии (католический режим Энгельберта Дольфуса, 1932–1934), Португалии («Новое государство» Антониу де Салазара, сочетавшее диктатуру с морально-католическими ограничениями), франкистской Испании, а также в Прибалтике (К. Улманис в Латвии, К. Пятс в Эстонии) и на Балканах (Александр I, Кароль II); позже сходную модель переняли хустисиалистский режим Хуана Перона в Аргентине и греческие «чёрные полковники». К корпоративным идеям тяготели и белоэмигрантские организации вроде НТС.
Напротив, после Второй мировой войны в демократических странах Западной и Северной Европы утвердился социальный неокорпоративизм: Социально-экономический совет Нидерландов по закону 1950 года («польдерная модель»), социальное партнёрство Австрии и скандинавская модель коллективных договоров, ордолиберальный «рейнский капитализм» ФРГ и профессиональные панели Сената Ирландии (по Конституции 1937 г.). В политологии понятие «государственного корпоративизма» применяется также при анализе жестко лицензируемых общественных и профсоюзных структур в авторитарных режимах — от концепции «локального государственного корпоративизма» в КНР (Ж. Ои, А. Чан, Дж. Унгер) до споров о роли государства и корпораций в постсоветской России.
Историография и оценки в политической науке
Либеральные критики (и теоретики свободного рынка) указывали, что корпоративная система поощряет картели, ослабляет конкуренцию и концентрирует власть в неизбираемых органах, угрожая правам личности. Однако исторический опыт XX века показал принципиальное различие между тоталитарным огосударствлением корпораций в фашизме и послевоенной европейской практикой, где партизаны и политики-демохристиане вписали солидарное представительство в демократический строй (хотя в Италии и ФРГ не обошлось без лоббистских злоупотреблений).
Современные исследователи (Филипп Шмиттер, Габриэль Алмонд, Ховард Виарда, А. М. Салмин) разграничивают государственный и социетальный корпоративизм как различные типы взаимодействия государства и групп интересов. Российский историк-медиевист П. Ю. Уваров подчёркивал внутреннюю двойственность корпорации как «сообщества равных»: обеспечивая солидарность и взаимопомощь, она одновременно склонна к замыканию в себе и враждебности к новациям извне. В новейших дискуссиях (например, в работах Б. Гилби и У. Хёрста по Китаю) уточняются границы применимости термина «корпоративизм» к неевропейским политико-экономическим системам.
