Понятие, признаки и отличие от классического либерализма
Неолиберализм (фр. néo-libéralisme, англ. neoliberalism) — политико-экономическая идеология и практическая модель управления, ставшие господствующими в мировой экономике с последней трети XX века. Его реформаторский пакет включает приватизацию государственных активов, дерегуляцию финансовых рынков и трудовых отношений, снижение налогов на капитал и высокие доходы, урезание субсидий и социальных расходов, монетаристский контроль инфляции, «шоковую терапию» и снятие барьеров для свободной торговли.
В отличие от классического либерализма XIX века (laissez-faire), ранний неолиберализм не отрицал полностью государственное вмешательство: государство должно устанавливать правовые правила конкуренции и защищать ценовой механизм. Как писал Милтон Фридман в эссе «Неолиберализм и его перспективы» (1951), неолиберализм ставит целью построение «конкурентного порядка», предотвращающего монополии и обеспечивающего стабильную денежную систему. При этом в зрелом неолиберализме, как отмечают исследователи (Филип Мировски, Венди Браун), рыночная логика контракта и конкуренции распространяется на все сферы общества — от образования и медицины до семьи и государства, а рынок превращается в универсальный арбитр и основу этики.
Интеллектуальная и практическая эволюция (1938–2000-е гг.)
Хотя слово эпизодически встречалось ещё у французского экономиста Шарля Жида (1898), программный смысл оно получило в августе 1938 года на парижском Коллоквиуме Уолтера Липпмана (где его отстаивали Александер Рюстов и Бернар Лавернь) в поисках обновлённого либерализма после Великой депрессии; уже там обозначился спор между сторонниками государственного надзора за конкуренцией и радикальными рыночниками во главе с Людвигом фон Мизесом. После Второй мировой войны движение консолидировалось вокруг основанного Фридрихом Хайеком в 1947 году общества «Мон-Пелерин» (среди учредителей — Фридман, Мизес, Карл Поппер, Джордж Стиглер), декларация которого провозглашала защиту индивидуальной свободы от наступления коллективизма и плановой экономики. В 1950–1960-е годы наибольшее практическое влияние получили немецкие ордолибералы фрайбургской школы (Вальтер Ойкен, Вильгельм Рёпке, Альфред Мюллер-Армак) и политика «социального рыночного хозяйства» Людвига Эрхарда в ФРГ (а во Франции — экономический советник Шарля де Голля Жак Рюэф).
Глобальный политический прорыв произошёл в 1970-е годы, когда стагфляция и нефтяной кризис 1973 года дискредитировали кейнсианское регулирование. Первым системным полигоном рыночных реформ стала военная диктатура Аугусто Пиночета в Чили (1973–1990), где после кризиса и гиперинфляции эпохи Сальвадора Альенде выпускники Чикагского университета («чикагские мальчики», учившиеся у Фридмана и Арнольда Харбергера) провели приватизацию и дерегуляцию; аналогичную роль в Индонезии при Сухарто сыграла «берклийская мафия». На рубеже 1970–1980-х годов неолиберальный поворот закрепили Маргарет Тэтчер в Великобритании и Рональд Рейган (впоследствии при главе ФРС Алане Гринспене) в США.
В 1980–1990-е годы, особенно после распада СССР и окончания холодной войны, неолиберализм стал глобальной нормой: МВФ и Всемирный банк продвигали программы «Вашингтонского консенсуса» и структурной адаптации в Латинской Америке и развивающихся странах, в Польше реализовали план Лешека Бальцеровича, в Турции — реформы Тургута Озала, в Новой Зеландии — «роджерномику», а на Западе модель впитал центризм «третьего пути» (Билл Клинтон и Тони Блэр; «Манифест неолиберала» Чарльза Питерса 1983 года).
Социальная трансформация, глобализация и критика
Подъём неолиберализма совпал со «второй эрой глобализации», финансилизацией и стремительным ростом трансграничного движения капитала, однако вызвал масштабную критику. Теоретическим антиподом «Дороги к рабству» Хайека (1944) стала «Великая трансформация» Карла Поланьи (1944), доказывавшая разрушительность попытки подчинить общество саморегулируемому рынку. Экономисты Джозеф Стиглиц, Амартия Сен, Пол Кругман и Эрик Райнерт указывают на углубление неравенства, деиндустриализацию и падение трудовых стандартов; в 2016 году даже исследователи МВФ в работе «Neoliberalism: Oversold?» признали, что часть мер дерегуляции и бюджетной экономии усилила неравенство и нестабильность.
Географ Дэвид Харви («Краткая история неолиберализма») трактовал неолиберализм как проект восстановления власти крупного капитала после компромиссов «славного тридцатилетия», а Наоми Кляйн («Доктрина шока») подчеркнула роль кризисов и авторитарного принуждения в проведении радикальных реформ. Социологи Мишель Фуко, Пьер Бурдьё, Мари Готтшалк и Джейсон Хикель показали, что при неолиберализме государство не отмирает, а перенастраивается: сокращая социальные обязательства, оно расширяет полицейско-пенитенциарный аппарат и административно внедряет рыночные механизмы.
Историография и споры о границах понятия
Одной из главных проблем историографии остаётся терминологическая неопределённость: после 1980-х сами сторонники свободного рынка перестали называть себя «неолибералами» (сначала современное значение закрепилось среди испаноязычных оппозиционных учёных применительно к Чили, а к 1994 году вошло в глобальный оборот). Анализ 148 научных публикаций (Т. Боас и Дж. Ганс-Морс) выявил множественность и размытость определений. Либеральные публицисты и экономисты (Марио Варгас Льоса, Уилл Хаттон, российский экономист Р. И. Капелюшников) критикуют превращение слова в политический ярлык и подобие теории заговора.
Вместе с тем новейшая история идей (Дэниел Стедмен-Джоунз, Гэри Герстл, Квинн Слободиан) восстановила точную генеалогию австрийской, чикагской, фрайбургской и женевской школ. В исследованиях 2010–2020-х годов (Радхика Десаи, Илья Матвеев) всё чаще звучит вывод, что череда кризисов с 2008 года и возвращение государственной промышленной политики и неомеркантилизма свидетельствуют об исчерпании классической неолиберальной эпохи.
