Определение, идейные истоки и принципы «критической теории»
Франкфуртская школа — принятое в гуманитарной науке собирательное обозначение одного из крупнейших направлений неомарксизма (западного марксизма) XX века, известного как «критическая теория» общества. Мыслители, связанные с Институтом социальных исследований при Франкфуртском университете, не использовали это название как официальный манифест, но разделяли общую программу междисциплинарной социальной критики и человеческой эмансипации. В отличие от классического марксизма и ортодоксального марксизма-ленинизма, они сместили фокус с политэкономии базиса на надстройку — идеологию, массовую культуру, технократию и психологические механизмы господства.
В программной статье «Традиционная и критическая теория» (1936–1937) Макс Хоркхаймер противопоставил критическую теорию позитивистской науке, подражающей естествознанию: факты социального опыта всегда исторически опосредованы и зависят от позиции исследователя, поэтому позитивистское разделение фактов и ценностей лишь маскирует статус-кво. Методологически школа соединила четыре источника: категорию отчуждения из ранних трудов Карла Маркса («Экономико-философские рукописи 1844 года» и «Немецкая идеология», впервые изданные в СССР в 1927–1932 гг.), диалектику Г. В. Ф. Гегеля (радикализованную Теодором Адорно в «Негативной диалектике», 1966), концепции формальной рациональности и «овеществления» Макса Вебера и Дьёрдя Лукача, а также психоанализ Зигмунда Фрейда, объяснявший подавление инстинктов и формирование авторитарной личности.
История Института социальных исследований и смена поколений
Институт социальных исследований открылся во Франкфурте-на-Майне 3 февраля 1923 года на средства Феликса Вайля после организованной им Первой марксистской рабочей недели (1922) с участием Д. Лукача, К. Корша и Ф. Поллока. Первый директор, австромарксист Карл Грюнберг, основал журнал по истории рабочего движения и установил тесные связи с Институтом Маркса — Энгельса в Москве (Д. Б. Рязанов). В 1930–1931 годах институт возглавил Макс Хоркхаймер, с 1932 года издававший «Журнал социальных исследований» («Zeitschrift für Sozialforschung»). Ядро первого поколения составили Т. В. Адорно, Герберт Маркузе, Эрих Фромм, Лео Лёвенталь, Франц Нойман, Фридрих Поллок и близкий к школе Вальтер Беньямин.
Предвидя угрозу нацизма, в 1931 году институт перевёз фонды в Нидерланды и открыл филиал в Женеве, а архив Маркса и Энгельса передал в СССР. После закрытия института нацистами 13 марта 1933 года учёные эмигрировали через Женеву в Нью-Йорк (1935), где институт присоединился к Колумбийскому университету. В эмиграции вышли ключевые тексты школы: «Бегство от свободы» Э. Фромма (1941), «Разум и революция» Г. Маркузе (1941), «Диалектика Просвещения» Хоркхаймера и Адорно (1944) и коллективный труд «Авторитарная личность» (1950). В начале 1950-х гг. Хоркхаймер, Адорно и Поллок вернулись в ФРГ и в 1953 году восстановили институт во Франкфурте, тогда как Маркузе и Лёвенталь остались в США. Второе поколение (Юрген Хабермас, Оскар Негт, Альфред Шмидт) перешло от радикального пессимизма к теории коммуникативного действия («Теория коммуникативного действия», 1981); к третьему поколению относят Акселя Хоннета, Нэнси Фрейзер и Сейлу Бенхабиб.
Кризис XX века, «культурная индустрия» и 1968 год
Теория школы отразила три потрясения межвоенной Европы: поражение германской революции 1918–1919 годов, крушение Веймарской республики под натиском нацизма и сталинизацию СССР. Столкнувшись с пассивностью западного пролетариата, франкфуртцы заключили, что поздний капитализм и советский социализм сближаются как формы технократического индустриального общества, а разум Просвещения выродился в «инструментальный разум» — тотальное господство над природой и человеком («Диалектика Просвещения»).
В отличие от В. Беньямина, видевшего в технической воспроизводимости искусства потенциал для политизации масс (1936), Хоркхаймер и Адорно трактовали коммерческую поп-культуру, кино и джаз как «культурную индустрию», производящую стандартизированное «ложное сознание». Вместе со СМИ и потреблением она превращала общество в «тотально администрируемую» систему, подавляя саму возможность альтернативы — тезис, доведённый Маркузе до формулы «Одномерного человека» (1964). В 1960-х годах идеи школы вдохновили «новых левых» и студенческое движение 1968 года, но породили раскол внутри школы: Хоркхаймер и Адорно сторонились уличного радикализма (в январе 1969 года Адорно вызвал полицию против студентов Х.-Ю. Краля), тогда как Маркузе стал «гуру новых левых», призывая к «Великому отказу» и союзу студенчества, движений за гражданские права, феминизма и экологизма (в 1970-е перейдя к идее «долгого марша через институты»).
Критика, историография и современная рецепция
Наследие Франкфуртской школы вызывало острую полемику с разных сторон. С позиций марксизма Дьёрдь Лукач в 1971 году упрекал Адорно и немецких интеллектуалов в созерцательной оторванности от практики — жизни в комфортабельном «Гранд-отеле „Бездна“». Социолог Йоран Терборн отмечал исторический пессимизм школы, фиксировавшей противоречия модерна без проекта лучшего будущего, а философ Никлас Компридис связывал «скептический тупик» школы с травмой фашизма и Холокоста, выход из которой («Ausgang») наметила коммуникативная теория Юргена Хабермаса.
С методологической критикой выступил историк Кристофер Лэш, упрекавший позднюю школу («Авторитарная личность») в подмене политической дискуссии психиатрическими ярлыками. В 1980-е годы британские и новозеландские социалисты, а позднее и либертарианский Институт Катона оспаривали одномерность концепции «культурной индустрии», доказывая, что массовая и нишевая культура способны нести социальную критику. В XXI веке в американской консервативной публицистике (Патрик Бьюкенен, «Смерть Запада», 2001) распространилась конспирологическая концепция «культурного марксизма», приписывавшая эмигрантам из Франкфурта заговор против западной морали; историк идей Мартин Джей убедительно показал публицистическую несостоятельность и упрощённость этих обвинений.
