Предпосылки и исторический контекст
Приход Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) к власти стал результатом наложения глубинных структурных проблем Веймарской республики на катастрофические последствия Великой депрессии. С момента образования республики в 1918–1919 годах демократические институты находились под перекрёстным огнём справа и слева. Поражение в Первой мировой войне и жёсткие условия Версальского договора (включая репарации в 132 млрд золотых марок, породившие в 1923 году оккупацию Рура и гиперинфляцию) питали массовый националистический реваншизм и легенду об «ударе ножом в спину», тогда как традиционная элита — армейский генералитет, крупное юнкерское землевладение, судейский корпус и часть бюрократии — сохраняла враждебность республике.
После провала мюнхенского «Пивного путча» 8–9 ноября 1923 года Адольф Гитлер отказался от прямого вооружённого переворота и перешёл к тактике «легального пути» — завоевания власти через выборы и конституционные механизмы с целью последующего уничтожения демократии (что он открыто сформулировал на лейпцигском процессе офицеров рейхсвера в сентябре 1930 года). Пока в «золотые двадцатые» экономика Германии росла за счёт американских кредитов по планам Дауэса (1924) и Юнга (1929), нацисты оставались на периферии: в мае 1928 года НСДАП получила лишь 2,6 % голосов. Однако совместная кампания с Немецкой национальной народной партией (НННП) А. Гугенберга и «Стальным шлемом» на референдуме против плана Юнга в 1929 году и участие в «Гарцбургском фронте» (1931) легитимировали Гитлера в глазах правого истеблишмента.
Перелом наступил после биржевого краха октября 1929 года. Отток краткосрочных американских капиталов, банковский кризис лета 1931 года и падение производства довели число безработных в Германии до 6 млн человек (около трети рабочей силы). В марте 1930 года распалась последняя парламентская «Большая коалиция» Г. Мюллера, и страна перешла к президентским кабинетам, управлявшим через чрезвычайные указы по статье 48 конституции. Жёсткая дефляционная политика канцлера Г. Брюнинга (1930–1932) лишь усилила обнищание масс, толкая отчаявшихся избирателей к крайним полюсам — нацистам и коммунистам.
Ход событий и ключевые механизмы
Политический тупик 1932 года и закулисный сговор элит
На выборах в рейхстаг 14 сентября 1930 года НСДАП совершила рывок с 2,6 % до 18,3 % голосов, а в 1932 году Германия пережила серию острых кризисов и выборов:
- Электоральный пик и спад нацистов: на президентских выборах весной 1932 года Гитлер дважды уступил П. фон Гинденбургу, а на выборах в рейхстаг 31 июля 1932 года НСДАП получила 37,4 % (13,7 млн голосов), став крупнейшей фракцией, но не достигнув абсолютного большинства. К ноябрю 1932 года партия потеряла около 2 млн голосов, снизившись до 33,1 %, что поставило её на грань финансового и организационного кризиса.
- Удар по республиканским институтам: сменивший Брюнинга канцлер Ф. фон Папен в июне 1932 года отменил запрет на отряды СА и СС (что вызвало волну уличного насилия), а 20 июля 1932 года совершил государственный переворот в Пруссии («Preußenschlag»), сместив законное социал-демократическое правительство О. Брауна.
- Расчёты консерваторов и петиция элит: в ноябре 1932 года ряд крупных промышленников, банкиров и землевладельцев направили Гинденбургу петицию о назначении Гитлера канцлером. После кратковременного и провалившегося эксперимента с кабинетом генерала К. фон Шлейхера (декабрь 1932 — январь 1933), не сумевшего расколоть НСДАП или привлечь профсоюзы, Папен в тайных переговорах (4 января в Кёльне, а также через давление на сына президента Оскара фон Гинденбурга в связи со скандалом вокруг дотаций Osthilfe) убедил окружение президента в возможности «приручить» Гитлера в коалиционном кабинете.
30 января 1933 года Гинденбург назначил Адольфа Гитлера рейхсканцлером; в первом составе правительства наряду с Гитлером было всего два нациста — министр внутренних дел В. Фрик и министр без портфеля (и и.о. главы МВД Пруссии) Г. Геринг — при вице-канцлере фон Папене и консервативном большинстве, рассчитывавшем контролировать фюрера.
От поджога Рейхстага к Закону о чрезвычайных полномочиях (февраль — март 1933)
Нацисты немедленно использовали административный ресурс и насилие для слома правового государства:
- Захват силового контроля и преследование оппозиции: 1 февраля 1933 года рейхстаг был распущен, 3 февраля Гитлер перед руководством рейхсвера обозначил курс на «завоевание жизненного пространства на Востоке», 4 февраля ограничены свободы прессы и собраний, а 20 февраля 25 крупнейших промышленников выделили НСДАП 3 млн марок на выборы. На улицах бушевали отряды СА, получившие в Пруссии статус «вспомогательной полиции».
- Поджог Рейхстага и чрезвычайное положение: вечером 27 февраля 1933 года загорелось здание Рейхстага; на месте был задержан голландец Маринус ван дер Люббе. На следующий день по настоянию Гитлера Гинденбург подписал декрет «О защите народа и государства», приостановивший основные гражданские свободы и положивший начало массовым арестам коммунистов, социал-демократов и антифашистов (20 марта открылся концлагерь Дахау).
- Выборы 5 марта и «День Потсдама»: даже в условиях террора НСДАП набрала 5 марта 1933 года лишь 43,9 % голосов (17,3 млн), но аннулирование мандатов КПГ (8 марта) и союз с НННП обеспечили большинство. После торжественного альянса со старой прусской элитой 21 марта («День Потсдама») 23 марта в здании Кроль-оперы, оцепленном вооружёнными отрядами СА и СС, рейхстаг принял Закон о чрезвычайных полномочиях (Ermächtigungsgesetz), наделивший правительство Гитлера правом издавать законы без парламента (против проголосовали только присутствовавшие депутаты СДПГ).
«Унификация» (Gleichschaltung) и оформление диктатуры (1933–1934)
За полтора года нацисты полностью перестроили государство и общество: законами от 31 марта и 7 апреля 1933 года были распущены земельные парламенты и введены имперские наместники (Reichsstatthalter); 7 апреля закон о чиновничестве узаконил изгнание политических противников и евреев с госслужбы; 2 мая были разгромлены профсоюзы; 10 мая прошли публичные сожжения книг; 22 июня запрещена СДПГ; 14 июля Законом против образования новых партий Германия была провозглашена однопартийным государством (20 июля подписан конкордат с Ватиканом). Завершили консолидацию власти учреждение Народной судебной палаты (апрель 1934), кровавая чистка руководства СА и консервативных соперников вроде Шлейхера в «Ночь длинных ножей» (30 июня 1934) и объединение постов канцлера и президента после смерти Гинденбурга 2 августа 1934 года, закреплённое плебисцитом и присягой рейхсвера лично Гитлеру 19 августа.
Источниковедческая база и свидетельства
Документальная база по истории 1930–1934 годов отличается высокой степенью сохранности и многосторонностью. Основу правовой реконструкции составляют публикации «Имперского вестника» (Reichsgesetzblatt) — прежде всего чрезвычайные указы 1930–1932 годов, декреты 28 февраля 1933 года, Закон о чрезвычайных полномочиях, законы об «унификации» земель и однопартийности, а также стенограммы заседаний рейхстага и результаты выборов в избирательных округах Германии.
Важнейшие закулисные механизмы и намерения нацистской верхушки раскрывают материалы Нюрнбергского процесса (Международного военного трибунала 1945–1946 годов), включая Обвинительное заключение от 6 октября 1945 года и собрание переведённых трофейных документов Nazi Conspiracy and Aggression. Так, аналитический отчёт Прусского министерства внутренних дел 1930 года (документ 2513-PS) задолго до 1933 года предупреждал о стратегии В. Фрика и А. Гитлера «проникнуть в парламент, злоупотребить его привилегиями и затем упразднить его ради расовой диктатуры»; на процессе Фрик признал подписание им 235 законов и декретов в первые два года режима для перестройки полиции и централизации рейха.
Международный финансово-дипломатический контекст кризиса 1929–1932 годов подробно отражён в документах Госдепартамента США по планам Дауэса, Юнга и мораторию Гувера, тогда как масштаб уличного и лагерного террора 1933 года (вроде «кровавой недели в Кёпенике» или убийства 96 левых и центристских депутатов рейхстага) документируется полицейскими протоколами, материалами Лейпцигского процесса о поджоге Рейхстага и свидетельствами современников, включая рефлексию Ханны Арендт и позднейшие путевые наблюдения советских корреспондентов (очерк Е. П. Петрова «В фашистской Германии»).
Исторические итоги и долгосрочное значение
События 1933 года в считанные месяцы ликвидировали первую германскую демократию и превратили страну в тоталитарное государство. Внутри страны были уничтожены независимая пресса, парламентаризм, федерализм (окончательно упразднённый в январе 1934 года), свободные профсоюзы и политическая оппозиция; десятками тысяч противников режима заполнились первые концентрационные лагеря и тюрьмы, а государственный антисемитизм и расовая политика (начавшаяся с апрельского бойкота и чистки госаппарата 1933 года) положили начало пути, приведшему к Нюрнбергским законам и Холокосту.
В экономическом и социальном плане режим перешёл к жёсткому государственному дирижизму («Закон о порядке национальной работы» января 1934 года подчинил труд принципу фюрерства, Германский трудовой фронт заменил профсоюзы), общественным работам и форсированному перевооружению, что быстро сократило безработицу, но ценой подавления гражданских прав, милитаризации хозяйства и последующего обнищания потребительского сектора. На международной арене приход нацистов к власти разрушил послевоенную версальско-локарнскую систему безопасности: уже в октябре — ноябре 1933 года Германия вышла из Лиги Наций и приступила к подготовке реванша и новой мировой войны, стоившей человечеству десятков миллионов жизней и приведшей к крушению Третьего рейха и разделу Германии в 1945 году.
Дискуссии и оценки в историографии
В историографии ключевой методологический спор начинается с самой терминологии. Нацистская пропаганда ввела понятие «захват власти» (Machtergreifung), рисуя события 1933 года как триумфальную «национальную революцию». Однако уже в XX веке многие историки — например, Норберт Фрай (1983) — стали указывать на большую точность терминов Machtübernahme («принятие власти») или Machtübergabe («передача власти»), подчёркивая, что Гитлер не взял власть штурмом и не имел большинства в рейхстаге, а получил пост канцлера из рук консервативных элит (Папена, Гинденбурга, Гугенберга) и при парламентской поддержке буржуазного центра в марте 1933 года.
Активно дискутируется и роль различных социальных сил и политических партий в крушении республики. Биографы Гитлера и историки диктатуры (Алан Буллок, Ян Кершоу, Карл Дитрих Брахер) отмечают решающую ответственность немецких правых консерваторов, заблуждавшихся в возможности «обуздать» Гитлера, а также раскол рабочего движения: по оценкам Буллока и Б. Патенода (вслед за критикой Л. Д. Троцкого), политика Коминтерна периода «Великого перелома», объявившая социал-демократов «социал-фашистами», парализовала единый антифашистский фронт КПГ и СДПГ, хотя руководство СДПГ и профсоюзов также отвергло всеобщую забастовку в условиях шестимиллионной безработицы.
Предметом специальных исследований остаётся социальная база избирателей НСДАП и вклад крупного капитала. Если ранняя левая историография прямо связывала победу нацизма с заказом монополистического капитала, то архивные работы западных историков (в частности Г. Тёрнера) показали, что до осени 1932 года большинство крупных промышленников поддерживало традиционных консерваторов, и лишь страх перед левой радикализацией и экономическим хаосом подтолкнул часть деловой элиты к ставке на Гитлера в ноябре 1932 — феврале 1933 года. Современный статистический анализ веймарских выборов (исследования Гэри Кинга и др., 2008) уточнил также электоральную картину, продемонстрировав дифференцированное голосование протестантских средних слоёв, крестьянства и безработных в условиях углублявшейся депрессии.
