Этимология и содержание понятия
Опричнина (от древнерусского «опричь» — «вне», «отдельно», «кроме», откуда произошло и прозвище опричников «кромешники») в удельном праве XIV–XV вв. означала особый вдовий удел, выделявшийся княгине за пределами юрисдикции наследников. При Иване IV Грозном термин объединил три явления 1565–1572 гг.: часть территории Русского царства, взятую в особый государев удел; привилегированный корпус царской гвардии и политической полиции (опричников); а также систему чрезвычайных репрессий, казней и земельных конфискаций.
При учреждении режима царь потребовал права бесконтрольно казнить изменников и изымать их имущество «без докуки и печалований» со стороны духовенства и Боярской думы, выведя тем самым карательную практику за рамки традиционных правовых норм.
Учреждение, структура и основные этапы
Предпосылками опричнины стали разрыв с Избранной радой (1560), тяжёлая Ливонская война, указ 15 января 1562 г. об ограничении вотчинных прав знати, бегство в Литву князя А. М. Курбского (апрель 1564 г.) и первые опалы 1563–1564 годов. 3 декабря 1564 г. Иван IV с семьёй, казной и иконами выехал из Москвы и обосновался в Александровской слободе. 3 января 1565 г. он прислал в столицу две грамоты: с обвинениями бояр и духовенства в изменах и заявлением об отречении, а также с заверениями горожанам, что на них царского гнева нет. Посольство думы и духовенства 5 января упросило царя вернуться на предложенных им условиях; 3 февраля 1565 г. опричнина была объявлена официально, а Земский приказ выплатил 100 тысяч рублей на царский подъём.
Страна разделилась на опричнину и «земщину» под управлением Боярской думы (князья И. Д. Бельский и И. Ф. Мстиславский). В опричнину отошли около 20 богатых городов и уездов по торговым путям на Север, к Балтике и Литве (Вологда, Устюг, Каргополь, Двина, Вязьма, Можайск, Суздаль, Старая Русса, часть Москвы, позднее Кострома, Ярославль, Ростов и Торговая сторона Новгорода), к 1570-м гг. составив до половины государства. Прежних землевладельцев, не принятых в опричнину, переселяли в земщину. Корпус опричников вырос с 1000 до 6000 человек; действовали четыре опричных приказа (Постельный, Бронный, Конюшенный, Сытный) и особое «братство» из 300 человек в Александровской слободе с царём-игуменом, келарем А. И. Вяземским и пономарём Малютой Скуратовым. По рассказам И. Таубе и Э. Крузе, опричники носили чёрную одежду и привязывали к сёдлам собачью голову и метлу, символизируя выметание измены.
После протестов на Земском соборе 1566 г. террор усилился. В 1568 г. против опричнины выступил митрополит Филипп (Колычёв); его низложили, а в декабре 1569 г. Малюта Скуратов задушил его в Тверском Отроче монастыре. В 1568 г. был казнён конюший И. П. Фёдоров-Челяднин, в 1569 г. погиб князь Владимир Андреевич Старицкий с семьёй. Зимой 1569–1570 гг. произошёл Новгородский погром (отчёт Скуратова называет 1505 казнённых, оценки Р. Г. Скрынникова достигают 2170–4000, а В. Б. Кобрина с учётом голода и чумы — 10–15 тысяч). В июле 1570–1571 гг. московские казни уничтожили не только приказных (И. М. Висковатого, Н. Фуникова), но и вождей опричнины — Басмановых и Вяземского. После сожжения Москвы крымским ханом Девлет-Гиреем в 1571 г., когда опричники выставили лишь один полк против пяти земских, опричнина в 1572 г. была отменена, хотя «двор» и временное правление в земщине Симеона Бекбулатовича (1575–1576) ещё напоминали о её практиках.
Исторические последствия
Совпав с Ливонской войной, набегами и неурожаями, опричнина вызвала глубокий кризис Русского царства. По подсчётам Р. Г. Скрынникова на основе синодиков, за всё правление Грозного казнено около 4,5 тысяч человек (В. Б. Кобрин полагает цифру заниженной). Писцовые книги конца XVI в. фиксируют катастрофу: до 90 % пашни в ряде уездов лежало «в пусте», а псковский летописец записал: «Царь учиниша опричнину… И от того бысть запустение велие Русской земли».
Поборы и переделы (в Двинской земле волости запустели «от гладу, и от море, и от Басаргина правежу») повлекли бегство крестьян, ставшее причиной введения «заповедных лет» с 1581 года. Террор подорвал авторитет власти, ослабил оборону на Западе и создал предпосылки Смутного времени. Как писал В. О. Ключевский: «Современники поняли, что опричнина, выводя крамолу, вводила анархию, оберегая государя, колебала самые основы государства. Направленная против воображаемой крамолы, она подготовляла действительную».
Историографические оценки
Оценки опричнины в науке резко поляризованы. Дореволюционные историки (Н. М. Карамзин, Н. И. Костомаров, Д. И. Иловайский) видели в ней проявление тирании и болезненной мнительности царя. С. М. Соловьёв, К. Д. Кавелин и В. О. Ключевский трактовали её как борьбу государства и личного начала против родового боярства (хотя Ключевский подчёркивал, что она била скорее по лицам, чем по учреждениям), а С. Ф. Платонов и Н. А. Рожков — как социальную мобилизацию земель в пользу дворянства.
В конце 1930-х — 1940-х гг. официальная советская линия (включая постановление ЦК ВКП(б) 1946 г., работы Р. Ю. Виппера и И. И. Полосина) объявила опричнину «прогрессивной» борьбой против феодальной раздробленности. Однако С. Б. Веселовский доказал, что права удельных княжат были урезаны ещё уложением 1556 г. и в опричнину попало мало старых вотчин. Позднее А. А. Зимин (пересмотревший выводы книги 1964 г.), Р. Г. Скрынников, В. Б. Кобрин, А. Л. Юрганов, а также И. де Мадариага, Р. Крамми и Ч. Гальперин показали, что в «кровавом зареве опричнины» аппарат насилия вышел из-под контроля и нанёс тяжелейший урон государству.
