Предпосылки и исторический контекст
Переход к типографскому станку в Русском царстве середины XVI века был обусловлен церковными, административными и внешнеполитическими задачами. После изобретения Иоганном Гутенбергом подвижных литер книгопечатание распространилось по Европе, а на рубеже XV–XVI веков появились кириллические издания Швайпольта Фиоля в Кракове и Франциска Скорины в Праге и Вильне. В Москве к 1550-м годам нужда в типографии обострилась из-за кризиса переписки книг и расширения государства: после взятия Казани (1552) и учреждения Казанской епархии (февраль 1555 г.) потребовалось быстро обеспечить новые храмы единообразными и выверенными текстами.
Ещё на Стоглавом соборе 1551 года Иван IV в пятом из своих «царских вопросов» указал на искажение священных книг переписчиками («опись к описи прибывает и недописи и точки непрямые»), но собор ограничился предписанием сверять списки вручную (гл. 27–28 Стоглава). Одновременно государство стремилось укрепить контроль над книжностью на фоне борьбы с ересями середины века. До открытия официального Печатного двора предпринимались попытки найма зарубежных мастеров (дело Ганса Шлитте ок. 1547 года, сорванное в Любеке) и первые опыты в так называемой «анонимной» московской типографии 1550-х годов, выпустившей шесть недатированных изданий (три Евангелия, две Псалтири и Триодь).
Ход событий и ключевые механизмы
Создание государственного Печатного двора и работа над «Апостолом»
По повелению царя Ивана IV и благословению митрополита Макария в Москве была учреждена казённая типография, руководство которой возглавили дьякон кремлёвской церкви Николы Гостунского Иван Фёдоров и Пётр Тимофеев Мстиславец. Согласно колофону издания, печатание «Апостола» (содержащего Деяния святых апостолов, Соборные послания, Послания апостола Павла и Апокалипсис) продолжалось с 19 апреля 1563 года по 1 марта 1564 года.
- Бумага, объём и пропорции: книга отпечатана на французской проклеенной бумаге в малый лист (оригинальный формат ок. 28×18 см), включает 267 листов (534 страницы) по 25 строк на полосе; первые 6 листов не нумерованы, с 7-го применена буквенная кириллическая нумерация. Пропорции набора (1:1,72) и страницы (1:1,56) близки к золотому сечению.
- Гравюра и орнамент: впервые в русской печатной книге применён гравированный фронтиспис с изображением евангелиста Луки под триумфальной аркой с двух досок: ренессансная арка творчески переработана по нюрнбергской Библии 1524 года (Э. Шён), тогда как фигура Луки в обратной перспективе восходит к древнерусским фрескам и иконам. Издание украшают 48 заставок (с 20 досок), 22 буквицы (с 5 досок), 51 цветок-рамка и вязные заголовки.
- Новации набора и печати: шрифт основан на московском полууставе XVI века; впервые в славянской печати применена выключка полосы по обоим краям. Для набора надстрочных знаков использован метод «перекрещивания строк», а для красной киновари и чёрной краски Иван Фёдоров применил оригинальную двухпрогонную печать с одной формы, приподнимая литеры для красного оттиска.
Тираж и дальнейшая судьба первопечатников
По оценкам Е. Л. Немировского, тираж «Апостола» достигал около двух тысяч экземпляров; до наших дней сохранилось несколько десятков книг в собраниях Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Екатеринбурга, Киева и Львова. В 1565 году Фёдоров и Мстиславец отпечатали в Москве два издания «Часовника», после чего (уже после смерти митрополита Макария в конце 1563 г. и в начале опричнины) покинули Русское царство, продолжив книгопечатание в Заблудове, Львове и Остроге; в Москве дело подхватили их ученики (Андроник Невежа).
Источниковедческая база и свидетельства
Главным письменным свидетельством выступает авторское «Послесловие» Ивана Фёдорова в конце московского «Апостола» 1564 года, дополненное его более поздним послесловием ко львовскому «Апостолу» 1574 года. В нём изложены инициатива царя Ивана IV и митрополита Макария, причины обращения к печатному станку ради исправления «растленных» переписчиками богослужебных книг и точные даты работы над изданием (с 19 апреля 1563 по 1 марта 1564 года). Как подробно показал историк церкви Е. Е. Голубинский в исследовании 1895 года, хронологическая формула послесловия («в лето 61 осмыя тысящи, в 30 лето государства его») содержит внутреннюю описку: 7061 год от сотворения мира (1553) не совпадает с 30-м годом царствования Ивана IV (приходящимся на 7071 / 1563 год, уже после учреждения Казанской епархии в феврале 1555 года).
Перекрёстная проверка с вопросами Стоглава (1551), западными известиями о вербовочной миссии Ганса Шлитте, описанием московских книг у современников и палеографическо-технологическим анализом сохранившихся экземпляров (филиграни французской бумаги, наборный казус, следы двухпрогонного оттиска и гравировальных досок) позволяет надёжно отделить достоверную историю Печатного двора от позднейших домыслов.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Выход «Апостола» 1 марта 1564 года положил твёрдое начало регулярному книгопечатанию в России. Типографское тиражирование позволило унифицировать богослужебную и учебную литературу по всей стране, снижая число писцовых ошибок, а сам московский «Апостол» задал непревзойдённый для XVI века эстетический и полиграфический эталон кириллической книги. Работа Фёдорова и Мстиславца заложила основу восточнославянской печати и за пределами Москвы (львовская «Азбука» 1574 г. и «Острожская Библия» 1581 г.), а дата 1 марта 1564 года с 2009 года отмечается как День православной книги.
Дискуссии и оценки в историографии
В историографии XIX–XXI веков сложились три ключевые дискуссии. Первая касается даты начала московского книгопечатания: Е. Е. Голубинский настаивал на описке в послесловии в пользу 1563 года, тогда как М. Н. Тихомиров, А. А. Зернова и Е. Л. Немировский соотнесли 1553 год с открытием «анонимной» мастерской (Маруша Нефёдьев и др.), а 1563 год — с переходом дела в казённый Печатный двор Фёдорова. Вторая касается роли зарубежных мастеров (Шлитте, легендарного датчанина Ганса Миссингейма): технический анализ шрифтов и приёма «перекрещивания строк» подтвердил глубокую оригинальность московской типографской школы при творческом использовании ренессансной гравюры.
Наконец, причины отъезда Фёдорова и Мстиславца в Литву трактуются по-разному: если сам Фёдоров во львовском послесловии 1574 года указывал на зависть и обвинения в ереси со стороны переписчиков и духовенства, то А. А. Зимин, Р. Г. Скрынников и Е. Л. Немировский обращают внимание на сохранность московского Печатного двора, связывая отъезд со смертью митрополита Макария, опричным кризисом или просветительско-дипломатическими задачами в западнорусских землях.
