Понятие, задачи и нормативно-организационные основы
Советское партизанское движение 1941–1944 годов — массовое военно-политическое сопротивление населения, бойцов-окруженцев и специальных оперативных групп в тылу войск нацистской Германии и её союзников на временно оккупированной территории СССР. Нормативную основу борьбы заложили Директива СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г. и Постановление ЦК ВКП(б) от 18 июля 1941 г. «Об организации борьбы в тылу германских войск». Перед отрядами и городским подпольем ставились задачи разрушения вражеских коммуникаций, уничтожения живой силы, техники и складов, ведения войсковой разведки для Красной армии, а также срыва экономических и политических мероприятий оккупантов.
В социальном отношении движение опиралось как на мобилизационный ресурс государства (партийно-комсомольский актив, истребительные батальоны, группы НКВД–НКГБ), так и на широкий приток окруженцев, бежавших военнопленных и местных жителей, реагировавших на массовый террор и угон на принудительные работы. За годы войны действовало свыше 6 200 партизанских отрядов и подпольных групп, через которые прошло около 1–1,1 млн человек.
Становление, централизация и стратегические операции (1941–1944)
На начальном этапе (лето 1941 — весна 1942 г.) борьба часто носила разрозненный и трудный характер из-за дефицита оружия, взрывчатки, радиосвязи и единого командования. Так, в Крыму к ноябрю 1941 г. на базе истребительных батальонов сформировали 28 отрядов (3 734 бойца, из них 1 316 военнослужащих), принявших первые бои у Нижнего Кок-Асана и содействовавших Керченско-Феодосийскому и Евпаторийскому десантам, но ведомственная чересполосица фронтовых, обкомовских и чекистских органов и зимний карательный прочёс 1941 г. привели к потере 60–80 % заложенных баз. Особым очагом сопротивления стали подземные гарнизоны Аджимушкайских и Старо-Карантинских каменоломен в Керчи (в 1942 и 1943–1944 гг.). Схожие испытания проходили отряды на Брянщине, Смоленщине и в Белоруссии.
Перелом наступил в 1942 г.: постановлением ГКО № 1837сс от 30 мая при Ставке ВГК был создан Центральный штаб партизанского движения (ЦШПД) во главе с П. К. Пономаренко, объединивший республиканские и областные штабы. Приказ НКО СССР № 00189 от 5 сентября 1942 г. «О задачах партизанского движения» включил партизанские действия в единую стратегию Вооружённых сил, укрепил воинскую дисциплину и наладил снабжение по «воздушным мостам» ГВФ и ВВС (в частности, на высокогорный аэродром крымских партизан на Караби-яйле, куда доставили 240 т грузов и откуда эвакуировали свыше 450 раненых). В Белоруссии, на Брянщине и в северо-западных областях РСФСР сформировались обширные «партизанские края и зоны» с восстановленной советской администрацией.
Кульминацией стали стратегические диверсии на железных дорогах: «Рельсовая война» (август — сентябрь 1943 г., в период Курской битвы) и «Концерт» (сентябрь — ноябрь 1943 г., при битве за Днепр, с участием 193 формирований), снизившие пропускную способность вражеских магистралей на 35–40 %. Крупные рейдовые соединения С. А. Ковпака, А. Ф. Фёдорова, А. Н. Сабурова, В. З. Коржа, М. Ф. Шмырёва и Д. Н. Медведева действовали на Украине и в Белоруссии; при этом на Ровенщине (доклад начальника областного штаба В. А. Бегмы от 10 апреля 1944 г.) отрядам приходилось вести тяжёлые бои не только с немецкими частями, но и с формированиями ОУН–УПА («Полесская сечь» Т. Боровца и бандеровские отряды). После упразднения ЦШПД 13 января 1944 г. республиканские штабы координировали удары с наступлением РККА в Крыму (победа в Бешуйском бою в феврале 1944 г., участие в освобождении Симферополя, Ялты, Старого Крыма и Алушты, 3 226 акций и 79 пущенных под откос эшелонов за войну), в операции «Багратион» и в Прибалтике, а отряды вроде соединения В. А. Карасёва из Брянских лесов совместно с отрядом Н. А. Прокопюка весной–осенью 1944 г. переправились через Западный Буг в Польшу и участвовали в Словацком национальном восстании.
Антипартизанская борьба оккупантов и цена сопротивления
Угроза тылам заставляла Германию и её союзников отвлекать с фронта охранные и полевые дивизии, части СС, румынские горные корпуса (как в Крыму, где против 4–5 тыс. партизан бросали части 11-й и 17-й немецких и 3-й румынской армий, танки и авиацию), словацкие части и местные батальоны коллаборационистов («шуцманшафта»). Карательные экспедиции сопровождались политикой выжженной земли, казнями заложников и сожжением деревень (трагедии Хатыни в Белоруссии и Васильковской балки в Крыму в январе 1944 г.), однако не смогли подавить сопротивление, к которому к 1943–1944 гг. присоединялись и перебежчики-антифашисты из румынских и словацких частей; при этом активной оставалась и печатная агитация (одни крымские подпольщики и партизаны выпустили свыше 3 млн экз. газет и листовок).
Историография и эволюция оценок
Советская историография 1950–1980-х гг. (труды П. К. Пономаренко, Н. И. Макарова, А. В. Басова) подчёркивала руководящую роль партии и единство тыла, затушёвывая просчёты 1941 года, ведомственные конфликты и участие органов госбезопасности.
После открытия фондов ЦШПД и немецких архивов в 1990–2010-х гг. оценки стали глубже и многомернее. Н. Ф. Азясский пересмотрел оперативную координацию и реальный эффект рельсовых операций в стратегических сражениях. В. А. Пережогин сосредоточился на социальной истории — повседневности лесных отрядов, продовольственных конфликтах с крестьянством и механике нацистского террора. А. Ю. Попов впервые системно осветил спецотряды НКВД–НКГБ (отряд Медведева и др.), а публикации В. Е. Полякова и А. В. Мальгина по Крыму показали острые внутрикомандные кризисы (отстранение А. В. Мокроусова в 1942 г.) и подлинные масштабы людских потерь.
