Определение, состав кружка и смежные объединения
Петрашевцы — участники еженедельных собраний («пятниц»), проходивших с 1845 года в Петербурге у переводчика Министерства иностранных дел М. В. Буташевича-Петрашевского, а также члены близких кружков, осуждённые по политическому процессу 1849 года. Кружок не представлял собой единой подпольной партии, объединяя молодых чиновников, гвардейских и армейских офицеров, литераторов, преподавателей и студентов, увлечённых идеями просвещения и социализма.
Среди участников собраний у Петрашевского и в смежных группах (кружки С. Ф. Дурова, Н. С. Кашкина, офицерский кружок Н. А. Момбелли) были писатели Ф. М. Достоевский, А. Н. Плещеев, С. Ф. Дуров, А. И. Пальм, А. П. Баласогло, учёные и педагоги Д. Д. Ахшарумов, Ф. Н. Львов, Ф. Г. Толь, И. Л. Ястржембский, радикально настроенные Н. А. Спешнев, В. А. Головинский, К. И. Тимковский, братья И. М. и К. М. Дебу, офицер Н. П. Григорьев (автор «Солдатской беседы»), отставной поручик Р. А. Черносвитов, студенты А. В. Ханыков и П. Н. Филиппов. Ранее собрания посещали М. Е. Салтыков-Щедрин, А. Н. и В. Н. Майковы, В. А. Милютин, В. А. Энгельсон и Н. Я. Данилевский; через круг И. И. Введенского и Ханыкова идеи фурьеризма повлияли на молодого Н. Г. Чернышевского.
Просветительская программа, дискуссии и радикализация
Деятельность кружка развивалась от легальной просветительской работы к острым политическим диспутам 1848–1849 годов, отразившим влияние европейского утопического социализма и отклик на европейские революции:
- «Карманный словарь иностранных слов» (1845–1846). Изданный под маркой Н. С. Кириллова (второй выпуск редактировал Петрашевский при участии В. Н. Майкова), словарь под видом научных статей пропагандировал идеи Ш. Фурье и Р. Оуэна, осуждал крепостничество и буржуазный ценз («аристократия богатства»). Второй выпуск конфисковали, кроме около 400 разошедшихся экземпляров.
- Иностранная библиотека и записка 1848 года. С 1845 г. в складчину собирались книги Ш. Фурье, Э. Кабе, П.-Ж. Прудона, Л. Фейербаха, М. Штирнера, Б. Констана и Жорж Санд. В феврале 1848 г. Петрашевский раздал на дворянском собрании 200 экземпляров записки о праве купцов покупать населённые имения с переводом крестьян в обязанные.
- Прения 1848–1849 годов и радикальное ядро. На «пятницах» обсуждались отмена крепостного права (без выкупа, как предлагал Петрашевский, либо с выкупом, как отстаивал А. П. Беклемишев), реформа закрытого суда и свобода печати. Большинство ограничивалось мирным фурьеризмом, однако к весне 1849 года Н. А. Спешнев составил проект обязательной подписки «Русского общества» с требованием «не щадя себя принять полное открытое участие в восстании и драке», Н. А. Момбелли предлагал учредить «братство взаимной помощи», а Ф. М. Достоевский 15 апреля 1849 года читал вслух запрещённое письмо В. Г. Белинского к Н. В. Гоголю.
Сыск, процесс 1849 года и «мрачное семилетие»
В обстановке европейских революций 1848–1849 годов и «мрачного семилетия» МВД поручило И. П. Липранди слежку за кружком через внедрённого агента П. Д. Антонелли (с 11 марта 1849 г. бывавшего на «пятницах»). В своём докладе Липранди представил собрания не как дискуссионный клуб, а как масштабное «общество пропаганды», где якобы созрел «всеобъемлющий план общего движения, переворота и разрушения».
После арестов 23 апреля (5 мая) 1849 года около 40 человек провели восемь месяцев в Петропавловской крепости. Хотя реального заговора комиссия не выявила, Генерал-аудиториат приговорил 21 подсудимого к расстрелу (в официальном сообщении говорилось, что «горсть людей совершенно ничтожных, большей частью молодых и безнравственных, мечтала о возможности попрать священнейшие права религии, закона и собственности»). Утром 22 декабря 1849 (3 января 1850) года на Семёновском плацу на 21-градусном морозе провели обряд инсценировки казни: переломили шпаги, надели саваны, Петрашевского, Момбелли и Григорьева привязали к столбам и скомандовали целиться, после чего ударили отбой и объявили помилование. Ф. М. Достоевский вспоминал «десять ужасных, безмерно-страшных минут ожидания смерти», а Н. П. Григорьев сошёл с ума. Смертную казнь заменили бессрочной (Петрашевскому, который и в Сибири отказывался от амнистии 1856 г., требуя пересмотра дела) или срочной каторгой (Достоевскому и Дурову — 4 года с отдачей в рядовые), арестантскими ротами и ссылкой. При этом выдвигавшиеся в кружке идеи освобождения крестьян, гласности суда и смягчения цензуры вскоре вошли в повестку реформ Александра II.
Историография и историческое значение
Секретность процесса долго порождала представление о кружке как о заговоре масштаба декабристов, тогда как сам Ф. М. Достоевский в «Дневнике писателя» подчёркивал, что число разделявших те же взгляды за пределами кружка было неизмеримо шире состава подсудимых. Публикация следственных материалов в трудах В. И. Семевского, С. А. Венгерова и трёхтомнике П. Е. Щёголева (1926–1928) изменила оценку дела: Щёголев констатировал, что «говорить о движении петрашевцев можно лишь условно: в сущности никакого движения не было, петрашевцы от слов не успели перейти к делу, к активным выступлениям».
Советская историография (В. Р. Лейкина-Свирская, Б. Ф. Егоров, В. Жданов) рассматривала петрашевцев как переходное звено между дворянской революционностью декабристов и разночинцами-шестидесятниками. Современные исследователи (И. Л. Волгин, А. В. Дулов) обращают внимание на интеллектуальное разнообразие кружка, приёмы политического сыска и значение этого опыта для эволюции мировоззрения Ф. М. Достоевского.
