Понятие и организационная структура полков иноземного строя
Полки иноземного (или нового) строя — воинские части, формировавшиеся в Русском царстве XVII века по образцу организации, вооружения и тактического обучения западноевропейских армий. В отличие от поместного дворянского ополчения и сословного стрелецкого войска, они строились на началах линейной тактики, регулярной муштры, чёткого ротного деления и централизованного казённого снабжения.
Система включала четыре рода войск. Основу пехоты составляли солдатские полки, делившиеся обычно на 8 рот примерно по 200 рядовых (мушкетёров и пикинёров) и около 20 «начальных людей» во главе с полковником, подполковником, майором и капитанами, с поручиками, прапорщиками, сержантами-пятидесятниками, капралами и полковым штабом. Тяжёлую огнестрельную конницу представляли рейтары, набиравшиеся из мелкопоместных и беспоместных дворян, детей боярских и даточных; они вооружались карабином, двумя пистолетами и собственной саблей, получая казённые латы и шишаки. Драгуны действовали как «ездящая пехота» с пищалями, мушкетами и драгунскими копьями. Наконец, гусарские роты и полки комплектовались сначала выходцами из Речи Посполитой, а затем состоятельными дворянами «служилыми по отечеству», вооружёнными копейцами и полными доспехами.
Управление частями распределялось между Разрядным, Стрелецким, Иноземским и Рейтарским приказами, а также Приказом сбора ратных людей. Оружие и доспехи (включая голландские пики и свыше пяти тысяч рейтарских лат в 1640–1654 годах) закупались в Европе и выпускались на тульско-каширских заводах, а каждый полк имел шёлковые знамёна со звёздами по номеру роты.
Этапы формирования и эволюция в 1609–1701 годах
Первой попыткой освоения нидерландского строя стали действия князя М. В. Скопина-Шуйского в Калязинском лагере в 1609 году при участии шведа Христиера Сомме: русское ополчение обучалось строю пикинёров и мушкетёров и тактике полевых укреплений («острожков»). После смерти полководца и поражения при Клушине (1610) это войско распалось, но его опыт сохранился.
Вторая организация развернулась в ходе подготовки к Смоленской войне 1632–1634 годов при содействии Швеции. С апреля 1630 года в Москве набирали первые два русских солдатских полка из «вольных охочих людей» (3 323 человека к концу 1631 года); ещё четыре «немецких» полка и командные кадры обеспечил Александр Лесли-младший, завербовавший около 4 500 наёмников. В 1632 году появился рейтарский полк Шарля д’Эберта (достигший со вспомогательной драгунской ротой 2 400 человек), в 1633 году — драгунский полк, а также наборы даточных людей и сводная шквадрона с гусарами Христофора Рыльского. Всего выставили 10 полков (до 17 000 человек), хорошо показавших себя под Смоленском, однако после Поляновского мира 1634 года большинство частей распустили из-за дороговизны, оставив часть офицеров в качестве «служилых иноземцев».
Третий, постоянный этап начался в конце 1630-х годов для охраны южных рубежей (в 1638 году на Белгородской черте служили 5 055 драгун и 8 686 солдат; в 1643–1648 годах в драгуны перевели крестьян ряда южных и северных сёл). В годы русско-польской войны 1654–1667 годов полки нового строя стали основой армии: их доля выросла с 7 % в 1651 году до 79 % в 1663 году (55 солдатских полков, до 50–60 тысяч человек в строю при общем наборе свыше 100 000 даточных людей со 100, а затем с 20–25 дворов на пожизненную службу с жалованьем или наделом 12–25 четвертей). Дворянские сотни переводились в рейтарский строй, а князь И. А. Хованский в 1660–1661 годах создал образцовый гусарский полк Новгородского разряда. К 1681 году насчитывалось 33 солдатских (61 000 человек) и 25 драгунских и рейтарских полков (29 000 человек), а оба Московских выборных солдатских полка (под командованием А. А. Шепелева, М. О. Кровкова, Ф. Лефорта, П. Гордона) после Азовских походов вошли в регулярную армию Петра I (второй — как Бутырский полк).
Военно-политический и социально-экономический контекст
Реформа отвечала на вызов европейской военной модернизации XVI–XVII веков: традиционная поместная конница уступала регулярным частям в огневой дисциплине, а стрельцы были связаны гарнизонным бытом. Новые полки обеспечили массовое применение залпового огня и штурмовых действий, хотя русская администрация гибридно адаптировала западные образцы: в 1659 году для солдат и драгун ввели бердыши наряду с пиками и шпагами, с 1660-х годов появились гренадеры с ручными гранатами, а полкам придавались лёгкие скорострельные пушки.
Социальной ценой перехода к новому строю стало резкое возрастание податного и мобилизационного давления на тяглые дворы. Постоянные даточные наборы и перевод целых волостей в поселённые драгуны (например, на севере, где разорение заставило освободить их от податей с 1662 года) сформировали слой пожизненных государственных солдат, предвосхитив петровскую рекрутскую повинность, а наём шведских, голландских, шотландских и немецких специалистов ускорил становление отечественной оружейной металлургии Тулы и Каширы.
Историография и научные оценки
В дореволюционной военной науке (П. О. Бобровский, Л. П. Яковлев, авторы «Военной энциклопедии» Сытина, О. Брикс) дискутировались вопросы происхождения Московских выборных полков (из стрельцов или даточных людей) и генезиса знамённо-полковых традиций петровской гвардии и армии. Советские историки (А. В. Чернов, Е. А. Разин) рассматривали полки нового строя как закономерный этап разложения феодального ополчения, подчёркивая роль крестьянских и посадских наборов и постепенное замещение иноземных командиров русскими кадрами.
Современные исследователи (А. В. Малов, О. А. Курбатов, В. В. Пенской, И. Б. Бабулин, В. А. Волков) на основе разрядных и приказных архивов преодолели представление о механическом копировании Запада. О. А. Курбатов показал сочетание линейных построений со старой русской тактикой «острожков», а работы А. В. Малова по выборным солдатским полкам и новой коннице доказали, что петровская регулярная армия выросла непосредственно из организационного и боевого опыта XVII столетия.
